Книга Мама, я не хочу быть Злодеем, страница 58 – Александра Король

Я последовала совету. Дворецкий нашёлся в холле, отдавал распоряжения двум молодым лакеям. При моём появлении он вопросительно приподнял бровь.

— Прошу прощения, — начала я, стараясь говорить спокойно. — Мой спутник, Бенедикт… Он покинул поместье сегодня утром?

— Совершенно верно, миледи, — невозмутимо ответил дворецкий.

— Как покинул? — в моём голосе против воли проскользнули резкие нотки. — Почему не остановили? Даже не спросили, куда он направился?

Дворецкий посмотрел на меня с лёгким, едва заметным неодобрением — так смотрят на неразумных детей, нарушающих правила приличия.

— У меня не было распоряжения следить за гостями, миледи. Вы можете свободно передвигаться и выходить, когда заблагорассудится. Вы — гостьи господина Киркланда, а не пленники.

Его тон был безупречно вежливым, но в нём явственно читалось: «Не вам указывать, как выполнять мои обязанности».

Я понимала, что дворецкий ни в чём не виноват. Но не понимала, как можно было не спросить парня, куда он в такую рань собрался в чужом городе, где никого не знает. Бен хоть и самостоятельный, но он всё ещё подросток, оказавшийся в незнакомом месте без единого знакомого.

Ведь не знает здесь никого? Так? — эта мысль кольнула особенно остро.

Я извинилась перед дворецким по возрасту годившемуся мне в отцы, моя вспышка была неуместна — и осторожно поинтересовалась, не видел ли Эйбрахам Бена утром. Может он обмолвился с тем хоть словом.

Но дворецкий вновь меня разочаровал. Утром они не встречались. Господин Киркланд провёл встречу в кабинете — важный гость прибыли рано, — и сразу после неё уехал по делам. А Бен покинул дом уже после его отъезда.

Я поблагодарила дворецкого и вернулась на веранду, стараясь не бежать. Кевин всё ещё жевал круассан, болтая ногами под столом. Я села напротив, заставила себя улыбнуться и отпить уже совсем холодный чай.

Ладно. Не буду раньше времени бить тревогу. Может, решил прогуляться, осмотреться, город посмотреть. Вернётся к обеду.

Но ни к обеду, ни к вечеру Бен не вернулся.

Солнце медленно ползло по небу, тени удлинялись, а я всё ходила по комнате, то садилась в кресло, то вскакивала и подходила к окну. Кевин, почувствовав моё настроение, притих и играл в уголке с деревянными фигурками, которые нашёл в детской — видимо, Эйбрахам держал их для гостей с детьми.

Когда за окнами сгустились сумерки, я поняла: что-то произошло. Бен не ушел бы так надолго, не предупредив. Не такой он человек.

Я понимала, что обращаться в правоохранительные органы — или кто там занимается пропажами в этом мире — глупо. Прошло слишком мало времени. Всего один день. А я для Бена вообще никто: не родственница, не опекунша, просто попутчица, которая приютила мальчишку на свою голову. Кто станет меня слушать?

Оставалось только ждать.

Ждать Эйбрахама и просить его о помощи.

Я села в кресло у окна, глядя, как зажигаются в ночном небе звёзды и молилась всем богам, которых знала, чтобы с Беном всё было хорошо.

Наконец за дверью послышались шаги.

Когда дверь наконец открылась, я все таки вздрогнула.

На пороге стоял Эйбрахам.

Он явно только что вернулся — откуда-то, где было шумно, весело и, судя по его виду, выпито немало. Пиджак небрежно переброшен через руку, рубашка, когда-то белоснежная, расстёгнута почти до груди, открывая загорелую кожу. Светлые волосы, обычно уложенные с идеальной небрежностью, сейчас растрепались — прядь упала на лоб, и он не пытался её убрать. От него пахло дорогим коньяком, табаком и, кажется, женскими духами. Щёки тронул лёгкий румянец, взгляд чуть поблёскивал — не пьяный, нет, но расслабленный, размягчённый, как у человека, который хорошо провёл вечер и никуда не торопится.