Книга Мама, я не хочу быть Злодеем, страница 95 – Александра Король

Я взлетел по лестнице — дворецкий всё время посматривал в ту сторону. И снова с ноги распахнул дверь.

— Кузен, зачем пугать моих слуг? — раздался спокойный голос Эйба. — Не мог ещё пострадать эту ночь, а завтра бы забрал своего сына и женщину целыми и невредимыми.

— Так ты всё знал! Знал, что это мой сын, и ничего мне не сказал.

— Знал, но задача у меня была другая — не сводить вас вместе. Мог бы и сам догадаться: он же вылитый ты. И магия твоя — просто жуть, — он по-клоунски сморщился, не вставая с кровати.

— Пойдём, ты мне покажешь, где ты их держишь, — процедил я. — И, возможно, я тебя помилую.

— Ой, да не нужно мне твоё помилование. Их там уже нет, говорю же — зря ты приехал. Думаешь, ты один такой умный, следишь за мной? Они тоже следят.

— За своими?

— Свои не свои, а у оппозиционной верхушки паранойи побольше твоей будет.

— И давно ты знаешь, кто я?

— Мой кузен, — опять попытался отшутиться он, но, заметив, как я угрожающе сжал кулаки, добавил: — С самого начала. Это я тебя посоветовал.

Эта новость меня просто прихлопнула.

— Когда тебя завербовали?

— Долго рассказывать, да и времени у нас становится всё меньше. Раз ты здесь — значит, твоих уже перевозят. Просчитался я на твой счёт. Думал, будешь сопли жевать по своей зазнобе, но смотрю — в строю. Одновременно опечален и рад.

Эйб скинул одеяло — и тогда я увидел перевязанную грудь.

— Что это?

— Что-что? Ранение. Для тебя старался, чтобы меня не заподозрили раньше времени. Жалко, зря получил — бессмысленно кинжал в бок.

— Ты сможешь скакать?

— О, поверь, с таким ранением я могу скакать ночь напролёт, — он поиграл бровями.

Ну, шут!

— Прошу без подробностей, — отмахнулся я и кинул в него рубашкой. — Для чего им мой сын?

— Думаю, ты догадался. Опробовать на нём установку. После Верховного ты следующий по силе, потом твой сын. Если на нём выйдет, то в девяноста девяти процентах выйдет и на Верховном.

— Зараза! — всё повторял я, мечась из угла в угол, нетерпеливо ожидая, пока этот доходяга натянет штаны.

— В путь! Спасать даму твоего сердца, — с пафосом произнёс он и довольно бодро вышел первым за дверь.

В себя я приходила тяжело и болезненно — словно сквозь толщу ледяной воды.

Голова раскалывалась, каждый удар пульса отдавался в висках огненной вспышкой. Но беспокойство о сыне придало сил, заставило тело подчиниться.

— Кевин... — мой голос прозвучал чужим, сиплым, словно я не пила несколько дней.

Я с трудом приподнялась на одноместной кровати. Под ребрами заныло, в затылке пульсировала огромная шишка.

— Мам, я здесь! — из-за стеллажа, разделявшего помещение, высунулась взлохмаченная голова сына.

Я огляделась, пытаясь понять, где мы. Похоже на подвал — ни одного окна, две двери: одна, вероятно, на выход, вторая — в уборную. Три кровати, стеллаж, за которым виднелась крошечная кухонная зона и нечто вроде гостиной. Всё тесное, серое, угрюмое.

Но видимо, кроме нас, здесь никого не было.

— Мам, познакомься с Селин! — Кевин отступил в сторону, и из-за стеллажа несмело показалась темная макушка с запутанными, давно нечёсаными волосами.

— Привет, Селин, — я постаралась, чтобы голос звучал мягко. — А ты здесь одна живёшь? Есть ещё взрослые?

Я коснулась затылка и поморщилась. О боже, вот это шишка! Надеюсь, обошлось без сотрясения.