Книга Таверна «Одинокое сердце», страница 79 – Стасия Викбурд

«Ты должен спасти её. Любой ценой», — эта мысль билась в висках, как набат.

Но сначала — правда. Кто и зачем уничтожил это место?

Ещё на рассвете я начал допросы. Сперва поговорил с соседями — те видели незнакомого человека, крутившегося у таверны накануне пожара. Мужчина в тёмном плаще, лицо скрыто капюшоном. Он о чём-то говорил с кем-то у колодца, потом ушёл в сторону леса. Никто не запомнил его лица, но все отмечали странную походку — будто он прихрамывал на левую ногу.

Я записал каждое слово, отметил детали. Прихрамывал. Тёмный плащ. У колодца. Это уже что-то.

После долгих опросов я вышел на местного пьянчугу, Марка, который, как говорили опрошенные, после пожара в таверне резко разбогател. Он всем говорил, что это наследство на голову ему упало, но в это с трудом верилось.

Марка нашли в трактире — он впервые за много лет заказал себе жаркое и вино, разбрасывался деньгами, хвастался, что «теперь заживёт».

— Говорят, ты наследство получил? — жёстко спросил я, глядя в бегающие глаза пьяницы, которого стражники привели ко мне.

Марк побледнел, хмель как рукой сняло. Он мялся, отводил взгляд, теребил край грязной рубахи.

— Ну… да, наследство. От дальнего дядюшки.

— И давно у тебя объявились дальние дядюшки? — я сделал шаг вперёд, и в моём взгляде, наверное, проступила драконья сущность — Марк поёжился. — Отвечай правду. Кто заплатил тебе за поджог?

— Да какой поджог?! — он всплеснул руками. — Я вообще в тот день в трактире сидел, все подтвердят!

— Все уже подтвердили, — холодно перебил я. — Что видели тебя у таверны. Так кто тебя нанял? — решил соврать я.

Марк облизнул губы, заёрзал на стуле.

— Так… это… я ж не специально! Просто попросили немного подпалить, припугнуть, мол. Чтоб хозяева понервничали да подешевле таверну продали.

— Кто попросил? — я наклонился к нему, не сводя взгляда.

— Да я и не запомнил, право слово! Какой-то мужик… — Марк отчаянно пытался увильнуть от ответа.

— Мужик, говоришь? — я выпрямился. — Опиши его. Во всех подробностях.

Марк замолчал, потупился. Его плечи опустились.

— Глеб это был… Он мне денег дал, сказал, что место слишком проходное, все идут мимо его лавки… Э-эээ… А если таверны не будет, люди станут заходить к нему за мясом… Он давно на это место глаз положил — хотел свою харчевню открыть.

Я сжал кулаки. Глеб. Мясник из деревни, который всегда казался тихим и неприметным. Но, выходит, жадность и алчность взяли верх. Он решил уничтожить то, что давало людям радость и надежду, ради собственной выгоды.

— Отвести его в подземелье, — бросил я стражникам. — И привести сюда Глеба. Он ответит за содеянное.

Глеб явился бледный, но держался с достоинством. Он отрицал всё:

— Ваше Высочество, я не виновен! Да, я думал открыть харчевню, но никогда бы не пошёл на поджог! У меня семья, дети — зачем мне рисковать всем?

Его слова звучали искренне. Я смотрел на него, изучал каждую деталь: дрожащие руки, расширенные зрачки, капли пота на лбу. Страх — да. Но не страх виновного, а страх несправедливого обвинения.

Теперь я знал правду: пожар был поджогом. Но главное — я знал, кто за этим стоит. Или думал, что знал.

Что-то не сходилось. Слишком просто. Слишком очевидно. Почему Марк сразу назвал Глеба? Почему Глеб не пытался скрыться? Почему незнакомец в плаще прихрамывал, а Глеб — нет?