Книга Роллы для дракона. Его истинная слабость, страница 23 – Эмма Мист

— Хм. Об этом я не подумал, — растерянно признался мужчина. — Ты права. Тогда через пару часов, когда она проснётся естественным образом, я заберу её погулять, чтобы ты не отвлекалась.

— Ты думаешь, я доверю тебе жизнь Миры? — глядя на него с недоверием и скрестив руки на груди, хмыкнула я.

— Ну так ты мне уже её доверила, когда попросила забрать её от гарпий, — усмехнулся он.

— Справедливо, — процедила я. — Но всё же меня беспокоит твоё излишнее рвение в этом вопросе.

— Лив, я понимаю, ты тут чужая, — тяжело вздохнув, Джеймс заговорил серьёзным, проникновенным голосом. — И, судя по тому, что мне рассказали гарпии, работала ты в каком-то захолустном кабаке на окраине и общалась только с отбросами, среди которых наверняка было мало драконов. Так что я тебе объясню — возможно, ты ещё не знаешь.

— Не знаю что? — я нахмурилась.

— Ты знаешь, что такое истинная любовь? — с лёгкой улыбкой спросил лорд.

— Ну… да, мне объяснили, — растерянно ответила я. — Это очень сильная любовь.

— Не только и не совсем, — Джеймс покачал головой. — Это нерушимая связь, непреодолимая тяга, неконтролируемое желание во всех смыслах: желание любить, быть с этим человеком, охранять его, заботиться о нём, и… при этом сохранять разум. То есть, ты можешь делать что хочешь, но твои инстинкты будут вопить тебе, что ты делаешь неверное. Тем, кто постоянно идёт против этих инстинктов, обычно долго не прожить в своём уме: они часто сходят с ума и даже умирают ни с чего. Это называют карой богов.

— И? При чём тут дети? — мрачным голосом спросила я.

— Притом что к детям у драконов может возникнуть похожее чувство, — мягко ответил мужчина. — Это называется подарок богов, а дракон, у которого появилась такая связь с ребёнком — отец или мать, призванные богами. Это может возникнуть к любому ребёнку, и если у тебя такое появится, а ты будешь противиться этому чувству, ты тоже умрёшь. Поэтому драконы никогда не бывают равнодушны к чужим детям: никогда не знаешь, на кого тебе укажут боги.

— И…? — выжидательно протянула я.

— Да, — кивнул мужчина.

Его голос дрогнул, а в его глазах вспыхнуло что-то дикое, первобытное.

Впервые за всё время я увидела его — не лорда, не высокомерного аристократа, а зверя, готового разорвать любого, кто посмеет угрожать ребёнку, которого он теперь, кажется, считает своим.

— Мира — мой подарок богов, — торжественным голосом подтвердил Джеймс. — Так что ей ничего, абсолютно ничего рядом со мной не грозит. Она будет сыта и счастлива. Отныне она — моя названная дочь.

— Я, конечно, за вас с Мирой очень рада… а что со мной? — раздражённо фыркнула я, скрестив руки на груди и пристально глядя на Джеймса.

Лорд Райсберг стоял передо мной, невозмутимый, статный, внушающий опасение. Слегка прищуренные, холодные голубые глаза изучали моё лицо, будто пытаясь уловить каждую эмоцию.

Он слегка наклонил голову, прежде чем ответить, его голос звучал спокойно, но со стальными нотками.

— Названный родитель не занимает место настоящего… если тот жив, разумеется, — Джеймс сделал паузу, словно давая мне время осмыслить его слова. — А вот если настоящих родителей в живых нет, то тогда названный родитель обязан обеспечить лучшее будущее ребёнку.

— А если ты не по нраву ребёнку? И ты ему не нужен в качестве отца? — я закатила глаза, не сумев скрыть своё раздражение.