Книга Роллы для дракона. Его истинная слабость, страница 34 – Эмма Мист

— И когда ты успел эту гадость подмешать? И куда? — решив, что наигралась с тарелкой, нахмурилась я. — А о ребёнке ты подумал?! Он-то причём?!

— Чары я добавил в рис, пока он остывал, — улыбнулся он, будто говорил о чём-то совершенно обыденном. — Помнишь, я на кухню заходил? И это совершенно, абсолютно железно, безобидно для детей. Быть ребёнком Аполетты куда менее безопасно, чем моё заклинание и то, на что у неё аллергия.

— Ну ты жук! — возмутилась я.

— Я дракон, — с лукавой усмешкой возразил Джеймс.

— И жук, — припечатала я. — Дракожук. Дракук. Журакон. Жракон!

— Последнее мне нравится больше всего, — хохотнул мужчина, откидываясь на спинку стула.

Я так и не успела до конца разобраться в этой странной игре с тарелкой и зельями, потому что в этот момент в столовую бесшумно вошёл Барри.

Его лицо было напряжённым, губы слегка подрагивали. Что-то произошло. Видимо, новость о том, что произошло с Аполеттой, уже разлетелась.

Слуга смерил меня злобным взглядом и наклонился к Джеймсу, чтобы что-то прошептал на ухо.

Джеймс изменился в лице. Лёгкая улыбка, весь вечер царившая на его лице, исчезла, взгляд стал холодными, почти стальным. Он резко встал, отодвинув стул. Вышло с таким душераздирающим скрипом, что у меня по спине пробежали мурашки.

— Всё в порядке? — не удержалась я.

Джеймс лишь махнул рукой и «вернул» спокойное выражение лица.

— Ничего страшного. Дела.

Его голос звучал ровно, но и дураку было понятно — он лжёт.

Джеймс вышел, даже не взглянув на меня, а Барри бросил на меня быстрый, прожигающий ненавистью взгляд, прежде чем последовать за ним.

Дверь закрылась. Я осталась одна.

Стол, ещё минуту назад казавшийся мне таким тесным для двоих, теперь казался пустым и слишком больши́м. Остатки ужина, недоеденные роллы — всё это выглядело как декорации к спектаклю, который закончился внезапным трагическим финалом.

Брр, я дёрнулась от этой мысли. Нет уж, мы ещё до финала явно не дошли.

«Что-то нехорошее случилось, иначе бы Джеймс так резко не ушёл», — снова с тревогой подумала я, но тут же отогнала сомнения.

Какое мне дело до его проблем и тайн? Он сам втянул меня в этот абсурд, даже не спросив. Сказал, что разберётся — вот пусть и разбирается.

Я принялась убирать со стола, стараясь не думать о том, куда и зачем он ушёл. Но руки предательски срывались на дрожь, а в голове крутились дурные мысли.

— Оливия?

Тоненький голосок заставил меня вздрогнуть.

Я обернулась и увидела в дверях маленькую фигурку. Мира стояла, потирая глазки кулачками, её рыжие кудряшки растрепались после сна.

— Уже проснулась, солнышко? — забыв о тревогах, я поспешила к ней,

— Проснулась, — зевнула девочка. — И хочу кушать.

— А что ты хочешь? — я присела перед ней, чтобы поправить её растрёпанные волосы.

— Не знаю, что-нибудь вкусненькое. Дядя Джеймс сказал, что у него есть ягоды, — она смешно надула губки, и я не смогла удержаться от улыбки.

Этой своей привычкой надувать губки Мира очень походила на Матти. Улыбнувшись грустным воспоминаниям, я взяла девочку за руку и повела за собой:

— Ладно, пойдём на кухню и попробуем отыскать ягоды тебе. И что-то ещё. Ты же не медвежонок одни ягоды кушать?

Мира тут же просияла и схватила меня за руку. Её пальчики были тёплыми и такими мягкими, что я умилилась.