Книга Пленница дракона. Клятва против сердца, страница 70 – Кристина Юраш

Клятва на запястье молчала. Не ныла. Не жгла. Она просто наблюдала, словно понимала: то, что должно было произойти сейчас, не подпадало под её уставы. Это не было насилием. Это было падением. Моим. Осознанным.

Его ладонь легла мне на плечо. Не ласково. Не спрашивая разрешения.

Тяжёлой, шершавой пятернёй, пальцы которой впились в ткань, заставляя меня почувствовать каждый миллиметр его присутствия.

Я не отстранилась. Напротив — подалась вперёд, позволяя ему притянуть меня ближе. Воздух между нами сжался, густой, горячий, пахнущий озоном, старой сталью и чем-то диким, что прорвалось сквозь его выдержку.

Он наклонился.

Его губы нашли мои не нежно. Это был удар. Глубокий, требовательный, лишённый всякой учтивости, но не лишённый смысла.

Я открыла рот, впуская его, и мои пальцы сами вцепились ему в затылок, сжимая волосы, притягивая ещё ближе. Он стонал в ответ — звук низкий, сорванный, полный той самой жажды, которую он годами прятал за железом и молчанием.

В его поцелуе не было аккуратности. Была тяжесть. Был жадный, рычащий голод, который он больше не пытался прятать.

Его руки скользнули вниз.

Не торопясь, но и не медля.

Я чувствовала, как его пальцы дрожали. Не от слабости. От контроля. От той самой внутренней узды, которую он натягивал на себя, чтобы не раздавить то, что держал.

Я подняла руки. Нашла край ткани. Потянула вниз. Щелчок застёжки. Ткань скользнула по коже, обнажая плечи, рёбра, всё, что он мог видеть.

Он замер. Втянул воздух. Его зрачки сначала расширились, поглотили свет свечей. В них не было насмешки. Только древнее, неукротимое желание. Он пока не прикасался ко мне. Он смотрел. С жадностью зверя.

Его рука прошлась в сантиметре от моего тела. Чудовище передо мной задыхалось от желания. И эта мысль возбуждала так сильно, что у меня пересохли губы.

— Подразни меня, - шепнул он, а я чувствовала его горячее сбивчивое дыхание на своей щеке.

— Зачем? - прошептала я, с трудом разлепив пересохшие губы.

— Потому что ты прекрасна… - выдохнул он. - Такая светлая, чистая душой, такая прекрасная женщина… Для меня. Для чудовища, которое хочет ее растерзать прямо здесь и прямо сейчас…

Ткань соскользнула с моих плеч, обнажая кожу, и холодный воздух цитадели мгновенно сменился жаром его тела.

Он подался вперёд. Губы коснулись моего виска. Не поцелуй. Прикосновение. Проверка. Я не отстранилась. Напротив — подалась навстречу, едва заметно, на миллиметр. Этого хватило. Его рука скользнула ниже, к затылку, пальцы запутались в волосах. Дыхание стало горячее. Тяжелее.

— Ты чувствуешь это? - спросил он тихо, и в голосе прозвучало не торжество, а растерянность. Будто сам не верил тому, что происходит в его собственных жилах.

Его руки скользнули по спине вниз, к талии. Пальцы впечатались в ткань, сжимая, удерживая. Не чтобы сломать. Чтобы удержать.

Я обвила его шею. Кожа под моими ладонями была горячей, живой, покрытой едва заметными мурашками.

Он стонал — тихо, глубоко, будто звук рождался где-то в груди, а не в горле. Магия отозвалась не разрядом, а тихой волной, которая прошла под кожей, заставляя мышцы дрожать, а дыхание — сбиваться.

Я чувствовала, как его сердце бьётся в такт моему. Как его дыхание становится моим. Как границы между «я» и «он» стираются, превращаясь в одно биение, одно падение, одно согласие.