Книга Пленница дракона. Клятва против сердца, страница 8 – Кристина Юраш

Сама рука была толстой, грубой, с короткими сломанными ногтями, под которыми забилась грязь.

Это было не домогательство в привычном смысле — это была проверка власти. Он проверял, могу ли я, официальное лицо, противостоять ему здесь, в этой железной коробке, где закон казался чем-то далеким и призрачным. А единственным представителем закона был он сам.

Я понимала, что магический Совет за меня не заступится. На такие вещи он смотрит сквозь пальцы, не желая вступать в конфликт с представителями закона ради какой-то целительницы. Они мыслят масштабами. Поэтому защищать себя мне придется самостоятельно.

Брезгливость поднялась во мне холодной, острой волной.

Я посмотрела на толстую руку, лежащую на моем бедре, и брезгливо, словно снимаю клеща, взяла его за большой палец. Не агрессивно. Профессионально. Я сняла его руку с себя, отодвигая конечность прочь.

Варрок опешил. На секунду в его глазах мелькнуло недоумение, а затем — злобное веселье.

— Да че ты ломаешься? — усмехнулся начальник тюрьмы, наклоняясь так, что я снова ощутила запах его несвежего дыхания. — Думаешь, твой статус тебя спасет?

— Простите, но я не приемлю подобного обращения, — произнесла я, сохраняя ледяное спокойствие. Внутри все сжималось от напряжения, но внешне я оставалась монолитом. — Будьте так любезны, соблюдайте правила приличия. Вы мешаете мне выполнять мои обязанности. Вы меня отвлекаете.

Варрок рассмеялся. Смех был лающим, неприятным. И закончился нездоровым покашливанием.

— Правила здесь одни! — прокашлялся он, и слюна брызнула мне на щеку. Я не стерла её. Не могла отвлечься. — Мои. Так что давай, не упрямься. Вы в своей Академии ноги направо и налево раздвигаете, чтобы дипломы получать. Не строй из себя недотрогу, целительница. Мы все знаем, кто вы такие на самом деле. И не надо изображать здесь леди. Магички — не леди… Они все…

Слово ударило больнее, чем пощечина. Оно было грязным, клеветническим, но я не позволила эмоциям взять верх.

Я стиснула зубы. В висках запульсировало. Одна мысль — всего одна вспышка гнева, одно желание защитить свою честь, отправив в этого человека поток огня, — и печать на запястье вспыхнула адской болью.

Это был удар раскаленным железом прямо в нерв. Боль пронзила руку, поднялась по плечу и ударила в сердце.

Нам, целителям, запрещалось даже думать о причинении вреда. Клятва Ненасилия выжигалась в нас навсегда на первом курсе.

«Клянусь жизнью моей служить жизни других. Клянусь рукой моей исцелять, а не карать...»

Боль пронзила руку, заставив выдохнуть сквозь зубы. Клятва Ненасилия. Магическая печать, выжженная на коже каждого целителя. Попытка причинить вред — даже в мыслях, даже в ответ на удар — оборачивалась агонией, способной лишить сознания. Мы были живыми воплощениями добра, обязанными лечить тех, кого ненавидим, помогать тем, кого хотелось убить.

Варрок знал это. Он пользовался моей беспомощностью.

В моем мире, где я была студенткой, за такие слова можно было получить повестку в суд. Здесь же это считалось нормой.

Я закрыла глаза, пытаясь отгородиться от запаха его перегара. Семь лет назад я проснулась в этом теле, чувствуя чужую боль в груди. Сердце деревенской девушки Катиши Рид не выдержало ритуала клятвы в начале первого курса.