Книга Дым и перья в академии Эгморра. Забытое зло, страница 198 – Кира Лин

Мишель и Моника должны были выбежать и, набросившись с нежностями, посетовать, как им меня не хватало? Или Бен?

Может, он мог бы проявить немного скупых чувств, на пылкие объятия и страстные поцелуи не претендую. Да что же я разнылась? Меня не было всего три дня!

Шаги Джоша смолкли позади, и стало не по себе. Он не хотел мешать, ведь и сам нервничал, поэтому подумал, что мне нужно хоть на мгновение забыть о его присутствии.

Я толкнула калитку и неторопливо направилась к дому, с комочком тревоги где-то глубоко в груди. Ничего же не произошло, отчего я так разволновалась?

Дело в моей воспалённой фантазии, ориентированной исключительно на трагизм. Скверное ощущение, и оно глодало изнутри. Я разглядывала привычные до боли узоры на шторах и обшарпанные ступени, чтобы отвлечься.

Из приоткрытого окна повеяло тёплыми ароматами кофе и свежей выпечки. Мишель стряпала завтрак, а, значит, всё в порядке.

Зима была в самом разгаре. Ледяной ветер гулял среди флюгеров, влажный промозглый воздух обжигал лёгкие и казался тяжёлым, хоть на ладони взвешивай. Однако, снега почти не было, и из-под редких талых сугробов выглядывала прошлогодняя трава.

Я обернулась, посмотрела на деревья, выстроившиеся вдоль забора, выискивая глазами скучающих птиц. Несколько чёрных воронов чистили клювами перья от недавнего мокрого снега, вуалью крупных хлопьев облепившего провода между домами.

Они будто бы не замечали нас. «Вероятно, это просто птицы», — подумала я с долей горечи и разочарования. Повернув ручку, наконец, толкнула внутрь дверь, шторы на окнах всколыхнулись, и меня обдало привычными ароматами родного дома.

Моего дома, где каждая мелочь знакома, и невольно сбилось дыхание.

Дверь захлопнулась от сквозняка, едва не прищемив Джошу нос, на звук выглянула Мишель. На ней было бледно-розовое трикотажное платье с плиссировкой, нежный цвет подчёркивал свежесть лица.

Сестра выглядела в нём потрясающе женственной. Длинные кудри рассыпались по плечам, так естественно и романтично.

Придирчиво оглядев меня с ног до головы, Мишель нахмурилась, но глаза её потеплели. Убедившись в моём здравии и наличии всех конечностей, она холодно зыркнула мне за спину.

Джош перестал дышать, а её лицо разгладилось и смягчилось. Долгую минуту она присматривалась к нам, перебегая взглядом по очереди с моего лица на лицо Джоша, и чем дольше, тем заметней становились морщинки на переносице.

Приоткрыв рот, сестра перестала натирать полотенцем блюдо, на её лице обозначилась тень огорчения. Я невольно поёжилась. Снова прощупывала нас, ковырялась в душе, как в коробке с вещами.

Возможно, Мишель не была способна читать мысли, но с лёгкостью вычислила, что нам довелось пережить. И что мы ощущали по этому поводу — тоже.

Узнав причину нашего скорбного вида, она удручённо вздохнула. Отведя взгляд, заморгала и с куда большим усердием принялась натирать блюдо.

Мы вернулись целыми и невредимыми, она была рада хотя бы этому и уже почти не сердилась.

— Наконец-то, — проворчала сестра, отворачиваясь к мойке, в которой мерно шумела вода. — Явились.

— Всё в порядке? — решила уточнить я, снимая на ходу кожаный плащ, и повесила его на крючок.

— Что с нами будет, — небрежно пожав плечами, отозвалась она.

— Моника дома? — стараясь вести себя непринуждённо, я прошлась по кухне.