Книга Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь, страница 14 – Кира Лин

Наконец, Джош отодвинулся от Мишель и повернулся к нам. В моих глазах стояли непролитые слёзы, и я, отстранившись от Бена, побрела к окну. Он позволил, но проводил взглядом, который ощущался жжением между лопаток.

Джош неторопливо обходил стол, и каждое его движение отдавалось на коже, как дуновение горячего ветра. Мир плыл мимо, а я силилась удержать шаткое сознание. Всё ещё не верилось, что Моники больше нет, но внезапно стало холодно и пусто.

— Куда ты выходила? — спросил Джош.

— Снова приходил рагмарр. Увы, его имени я не знаю, — выдохнула я. — Но он лысый и крупный, как вышибала.

— Что ему было нужно?

— Чтобы я пошла с ним к Роверу.

— Ты уверена, что он не лгал?

— Я ни в чём сейчас не уверена, Джош. Была мысль, что он причастен, но я видела его, как сейчас тебя, стояла рядом и могла дотянуться. Кроме него, рагмарров поблизости не было.

— В доме находился Бен, — напомнил Джош. — Вероятно, из-за него ты не ощущаешь других рагмарров?

— Возможно, — согласилась я и, поёжившись, спряталась в воротник кардигана. — Лысого я тоже не чувствовала — увидела в окно.

— Так, может, он обвёл тебя вокруг пальца?

— Может, вы мне тоже голову морочили? — взорвалась я и резко обернулась к нему лицом. Бен шагнул ко мне, но Джош остановил его движением руки. — Кроме вас в доме никого не было, а ведь он защищён магией!

— Довольно! — Мишель поднялась со стула. — Мы же не станем друг в друга тыкать пальцами и обвинять в убийстве? Я хочу немного отдохнуть, — выдохнула она, близкая к тому, чтобы разрыдаться. — Давайте разойдёмся по комнатам, придём в себя, а после всё обсудим?

— Да, конечно, — растерянно заморгав, тихо сказала я.

Джош подошёл к сестре и, обняв её за плечи, повёл к лестнице. Мы дождались, пока за ними закроется дверь спальни на втором этаже, и отправились в свою комнату, не проронив ни слова.

За окном темнело небо. Плотные свинцово-сиреневые облака сгущались, угрожающе нависая над улицей. А снег шёл, будто наверху кто-то порвал подушку, и посыпались пух и перья.

Природа скорбела вместе с нами, и даже ветер молчал, словно боялся потревожить застывшие в печали деревья.

Я сидела на краю кровати, укутавшись в кардиган, и невидящим взглядом смотрела в окно. Ощущение опустошённости имеет свои особенности. Мне не хватало сил даже на то, чтобы просто думать.

Сконцентрировавшись на белых хлопьях, неспешно оседающих на землю, я сумела забыться. На мгновение. Беззвучно закрылась дверь за Беном, и в комнате появился аромат его кожи.

По спине скользнули робкие мурашки, тело отреагировало на его приближение — горячее осторожное дыхание коснулось моих плеч. Бен опустился на кровать, сохраняя между нами дистанцию.

Мы сидели в тишине и слушали биение наших сердец. Бен тяжело вздохнул, и я невольно вздрогнула. Тишина разлетелась, как сброшенная на пол ваза — со звоном и треском вернула к чувствам.

В воздухе росло напряжение.

Бывает приятная тишина, в которой сидеть вдвоём и молчать — одно удовольствие. Наша тишина перестала таковой быть, и тяжесть в груди саднящим чувством сжимала лёгкие.

Каждый вдох походил на борьбу за жизнь. Я дышала украдкой и чего-то боялась. Но чего же? Быть услышанной Беном или его самого?

Он протянул ко мне руку, я ощутила его движение и покалывание энергии. Кожа на спине дёрнулась, и я рефлекторно выпрямилась. Руки Бена сомкнулись на талии и потянули, увлекая на середину постели. Я подобрала ноги, чтобы полностью оказаться на кровати.