Книга Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь, страница 54 – Кира Лин

Но в присутствии сестры я даже думать об этом боялась.

У Мишель глаза вспыхнули, губы раскрылись в немой возгласе.

— Почему ты молчишь?

Ничего не ответив, я поднялась с пола. Она так и сидела, глядя на меня снизу вверх.

— Ты ничего не скажешь мне, Эшли?

— Лучше давай я помогу тебе с бельем, — я склонилась над тряпками и сгребла их руками. Мишель придвинулась и опустила ладонь на моё предплечье. Я бросила на неё мимолетный загнанный взгляд.

— Мы справимся, все вместе.

Я кивнула и поднялась, прижимая вещи к груди. Знала бы она, чего мне стоило сохранять равнодушный вид…. А она наверняка знала.

Разобравшись с бельем и погрузив его в стиральную машину, мы спустились на кухню. Приготовление ужина я взяла на себя, а Мишель устроилась за столом. Мы болтали и вспоминали забавные истории из жизни Моники.

Состряпав на скорую руку картофельную запеканку и грибную подливу в сливочном соусе, я так увлеклась, что замариновала курицу и поместила её в духовой шкаф. Кто знает, вдруг у рагмарров аллергия на грибы….

На город опустился вечер тяжёлой бархатной завесой, по небу рассыпались бриллианты звёзд. Мишель откупорила бутылку вина, я принесла два бокала, и мы накрыли стол к ужину.

Из вин мы обе предпочитали красное полусладкое с тонким ароматом фруктов, с терпкой ноткой на последнем аккорде букета.

— Помню, как родители возили меня на лето в Вилс, — ударилась в ностальгию сестра, разглядывая содержимое своего бокала. Багровая жидкость покачивалась в нём, растекалась по стенкам. Подперев подбородок кулачком, Мишель мечтательно вздохнула. — Моника была чуть старше меня. В разгаре подросткового возраста её интересы не ограничивались мальчиками. Она увлекалась совсем иными вещами.

Я хмыкнула, пригубив из бокала, на что Мишель понимающе улыбнулась.

— Не верится, правда? — мы встретились взглядами и обменялись красноречивыми улыбками. — Она принадлежала ко двору Лизбенов, мастеров иллюзий, где была не в чести порочность.

— Но они владели искусством соблазна, — возразила я.

— Многое в их традициях чтилось, но воспринималось иначе, чем у нас, — кивнула Мишель и потянулась за кусочком запеканки. — Порочность в их трактовке — приверженность тьме.

— Я бы там не прижилась.

Мишель тихо, придушено рассмеялась. О моих новых возможностях она ещё не могла говорить вслух и весело обсуждать за ужином. Но она старалась — чтобы не обидеть, наверно.

— Моника учила меня творить заклинания, заговаривать предметы — мы так забавлялись. У неё был любимый браслет из деревянных бусин и сушёных ягод, я наложила чары удачи на него. Моника не расставалась с этой нелепой безделушкой, называла своим талисманом.

— Я нашла его в сундуке в её комнате.

Мишель помрачнела. Её лицо вытянулось, краска отлила от него. Она подняла на меня застывший взгляд.

— Она не снимала его, — прошептала она и сглотнула внезапно подступившие слёзы.

— Быть может, он сломался, — я попыталась успокоить её и выдавила из себя улыбку.

Мишель отвела глаза, словно не поверила.

— Повзрослев, Моника не возвращалась к практической магии. Она только…

— Красовалась, — кивнув, закончила я за сестру и отправила в рот кусочек курицы.

— Вероятно, смерть родных подкосила её. Они же погибли у неё на глазах.

— Как это? — перестав жевать, я уставилась на Мишель.