Книга Еще одна глупая история любви, страница 172 – Кэтлин Дойл

— Я люблю тебя, Молли, – говорит отец таким суровым тоном, которым разговаривают с собакой, не поддающейся дрессировке. – И я знаю, что ты пытаешься пробиться, делать карьеру…

— О Боже…

— Но ты не должна ожидать особого отношения к себе. Как бы я выглядел, если бы оставил тебя в проекте, делая протекцию родне, которая не справлялась? Я могу помочь тебе другими способами. Если тебе нужны деньги… – Он снова протягивает чек.

— Черт побери! – взрываюсь я. – Ты на самом деле не понимаешь? Я пришла в возбуждение не из-за денег. Я радовалась, потому что думала, будто это означает, что ты меня уважаешь. Что ты признаешь мое существование не просто как человека, которого ты обязан пригласить на обед, если оказываешься в Лос-Анджелесе.

— Это несправедливо, – говорит он. – Я хочу тебя видеть. Ты же моя дочь.

— Я твоя дочь на твоих условиях, когда тебя это устраивает. И так было с тех пор, как мне исполнилось тринадцать лет.

Он прищуривается, и мелкие морщинки у глаз становятся еще более заметными. Он возбужден.

— Послушай, Молли, я знаю, что ты думаешь. Ты считаешь, что меня не было рядом, но я пытался к тебе приезжать, когда ты это позволяла. Я заплатил за твою учебу. Я разрешил тебе пожить в моем лыжном домике после окончания подготовительной школы в полном одиночестве.

У меня появляется желание захлопнуть дверь у него перед носом. Но я думаю про Сета. О том, как он заставлял меня высказывать вслух мои чувства.

— Предполагается, что это твоя маленькая оправдательная речь перед нашим слезным примирением? – спрашиваю я. – Я думаю, что тебе следует больше позаниматься самокритичным анализом твоих действий.

Он запускает руку в свои фирменно растрепанные седые волосы, в результате чего они становятся еще более «фирменными».

— Хорошо, – говорит он. – Знаешь что? Ты права. Через некоторое время я перестал усиленно пытаться с тобой встретиться. Возможно, это было ошибкой. Но тебе не нравилась моя жена, ты была в дурном настроении каждый раз, когда все-таки соглашалась со мной встречаться, и я думал, что делаю одолжение нам обоим, не настаивая на встречах. Если честно, я думал, что ты хочешь, чтобы было так.

— Дело не только в прошлом, папа. Ты сам не связываешься со мной, а когда это делаю я, ты меня в половине случаев отшиваешь. Я обижаюсь, когда ты это делаешь.

— Ну, тогда ты должна понять, как обижался я, когда ты отшивала меня.

— Ты имеешь в виду, когда я училась в средних классах школы?

— Я же уже сказал, что мне очень жаль, Молли. Я не знаю, сколько раз еще это нужно повторять.

Мне достаточно. Я хочу, чтобы он уехал.

— Хорошо, – говорю я. – Я принимаю твои извинения.

Он благородно кивает.

— Вот и прекрасно. Я это ценю. Нужно двигаться дальше, давай попробуем начать все сначала. Почему бы тебе завтра не прийти на поздний завтрак? Можем покататься на яхте под парусом. Это станет у нас новой традицией.

Я морщусь при мысли о том, как сильно подростку Молли хотелось бы, чтобы отец это придумал и предложил тогда.

Но сегодняшней Молли – взрослой Молли – не требуется, чтобы отец по ложке выдавал ей свое внимание.

И она ненавидит лодки, черт побери.

— Я расстроилась, увидев тебя сейчас, – говорю я. – Это не лучшее время.

Он поджимает губы.

— Твой выбор. Но вспомни об этом, когда в следующий раз будешь бросать мне в лицо обвинения о моем так называемом игнорировании тебя.