Книга Еще одна глупая история любви, страница 22 – Кэтлин Дойл

Она закрывает глаза и трет виски.

— Извини, извини, – говорит она хрипловатым голосом, словно вчера вечером выкурила пачку сигарет. Я сказал бы, что голос звучит чарующе и обольстительно, только у меня появилось сильное предчувствие, что с обольщением закончено. Это время прошло.

— Нет, все нормально, – отвечаю я. – Я не буду тебя доставать. Просто украду чашечку кофе, потому что голова выражает протест против двенадцати «Фламинго», выпитых вчера вечером. Был рад тебя видеть… ну и все остальное было классно.

Она садится в кровати.

— Нет… Эй, Сет, прости. Я не то сказала. Ты не должен никуда уходить. Помоги мне съесть эти блинчики.

Я немного расслабляюсь, но не полностью, потому что, похоже, она меня жалеет.

— Все нормально, Моллс. В любом случае я хочу искупаться перед тем, как собирать вещи. Сама съешь.

Она выпрыгивает из кровати, идет к шкафу и достает оттуда длинный халат в стиле хиппи, такой ожидаешь увидеть в Лос-Анджелесе. В нем она сразу же превращается во взрослую женщину, какой и является теперь, из девочки, образ которой все еще остается в моем сознании.

Погодите, это звучит как-то странно.

Я имел в виду, что смотрю на нее сквозь линзы своей памяти. Я понятия не имею, кем она стала.

Мне хотелось бы ее узнать.

Однако сомневаюсь, что это желание обоюдно, судя по тому, как резко она запахивает халат.

Мне на самом деле нужно уходить. У меня есть гордость, а Молли уже нанесла ей такой урон, которого хватит на всю жизнь.

Встаю и забираю свой бумажник с туалетного столика.

— Сядь, Рубинштейн, – приказывает она. – Я не могу съесть еду на пятьсот долларов одна. Сколько тут всего принесли!

— Не беспокойся, я записал на себя, – говорю я.

— Я не беспокоюсь. Я известный сценарист, которому хорошо платят за работу. Сядь.

Сажусь, больше не возражая, потому что я, черт побери, очень голоден и предпочту поесть, а не сохранять чувство собственного достоинства.

— А как так получилось, что ты стала писать сценарии? – спрашиваю я. – Я всегда думал, что ты станешь лоббисткой, профессором или что-то в этом роде.

В школе она была такая серьезная.

— Я полна тайн, – заявляет она, перекладывая яичницу себе в тарелку.

Очевидно, что она больше не намерена ничего говорить.

— А если серьезно? – не унимаюсь я.

— Ну, я училась по специальности «Связи с общественностью», потому что хотела быть пресс-секретарем в Белом доме. Знаешь, это нормально для восемнадцатилетней девушки. – Она легко смеется над собой. – Но для того чтобы получить диплом по моей специальности, требовалось пойти на два курса писательского мастерства и литературного творчества. И оказалось, что у меня это на самом деле хорошо получается. Поэтому я решила получить степень магистра искусств как сценарист.

Она щедро поливает яичницу кетчупом.

— Написание сценариев – это более выгодное дело, чем корпение над литературными шедеврами, а я люблю деньги.

— Стратегический ход, – говорю я. – Но почему ромкомы?

В школе Молли терпеть не могла что-либо даже отдаленно романтическое. Она отказалась смотреть такой шедевр, как «Титаник». А вот свернуться калачиком на диване с коробкой попкорна и залипнуть на «Линию фронта» было в ее стиле.

— Когда я начинала этим заниматься, они были гораздо более популярны, и женщине в этом жанре было легче пробиться, – поясняет Молли. – А я хотела делать то, что можно продать. К тому же пишутся они быстро, потому что сюжетная линия одна и та же, используются похожие ходы. Это было просто практично.