Книга Еще одна глупая история любви, страница 23 – Кэтлин Дойл

— Ты как-то пренебрежительно говоришь про тот жанр, в котором работаешь.

И как это диссонирует с той девушкой, которой она была. Интересы Молли никогда не были «практичными». Она любила слушать Руфуса Уэйнрайта, спорить о существовании экономики ручейка^[35] и читать тонкие книжечки Эдны Сент-Винсент Миллей.

— Я не отношусь к нему с пренебрежением. Я считаю, что ромкомы – это недооцененное отражение нашей культуры. Условности – это средство повествования, отражающее фантазии и беспокойства, лежащие в основе, знаешь ли, первобытного биологического желания найти себе пару.

— О, что-то типа родственной души, «половинки»?

Она стонет.

— Только не надо снова про это дерьмо. Я имею в виду позыв к воспроизводству своего генетического материала.

— Это никакое не дерьмо, это настоящая любовь. И ты же это продаешь, правда? Родственные души, «половинки»? На каком-то уровне ты должна находить идею привлекательной, если посвятила ей свою карьеру.

— Я нахожу привлекательным эксплуатирование присущей человеку потребности и желания спаривания ради получения прибыли. Это работа. Она у меня хорошо получается. Конец истории.

Я на это не ведусь.

— В тебе столько дерьма, Моллс. Боже, не могу поверить, что я все это слушаю.

— Не поняла?

Судя по виду, она разозлилась.

Предполагаю, что между нами не восстановилась та близость, которая позволила бы мне на нее наседать и называть вещи своими именами – с моей точки зрения.

Очевидно, что в ней еще что-то осталось со времен учебы в школе: она показывает, будто считает любовь сентиментальной, слащавой и пошлой.

Но я знаю, что на самом деле это не так.

Готов поставить на это свою жизнь.

Но пока я поставлю кое-что другое.

Сет выглядит очень разгоряченным, когда меня провоцирует. Такой он вызывает у меня возбуждение. И я разрываюсь между желанием дать ему пинок под зад и выгнать из моего номера и желанием схватить его за руку и запустить ее себе под халат.

Но я не могу этого сделать, потому что мне ужасно стыдно из-за того, что я с ним переспала.

Не потому, что секс был плохой, – он был, м-м-м, фантастический – просто создается ощущение, что он хочет этого немного больше, чем я.

Так было всегда.

— Если ты на самом деле считаешь, что я так сильно не прав и настоящей любви не существует, а две половинки – это голливудская чушь, то докажи это, – говорит Сет своим адвокатским голосом.

Он сидит очень напряженно, он весь внимание, постукивает ножом по столу так, словно мы обсуждаем какое-то очень серьезное дело. Будто это вовсе не неловкий разговор двух людей, которые случайно сошлись и переспали и больше никогда в жизни не будут разговаривать друг с другом.

— Каким образом я могу это доказать?

— Давай заключим пари. Посмотрим, кто лучше разбирается в отношениях: писательница, специализирующаяся на романтике, или адвокат по бракоразводным процессам?

— И что мы будем делать?

— Собирать доказательства. Пять пар, пять лет. Мы оба высказываем предположения, кто останется вместе, а кто расстанется. Мы снова встретимся на праздновании двадцатой годовщины после окончания школы и посмотрим, кто оказался более точен. Если ты, то я признаю, что настоящая любовь – это выдумка и фантазии. Если я выиграю, ты признаешь, что родственные души, «половинки» существуют.