Книга Еще одна глупая история любви, страница 66 – Кэтлин Дойл

Я киваю, хотя не уверен, что Сара захочет скромное кольцо. Пусть она и работает государственным защитником, но она ценит хорошие вещи. Ее подруги точно носят весьма крупные булыжники. И я не против того, чтобы купить ей дорогое кольцо.

Тем не менее Квинн, похоже, думает, что это очень хорошее предложение. Мы садимся на метро и едем на Бедфорд-авеню в Бруклине. Все люди там выглядят так, словно живут в другом городе, а не в том, из которого мы только что приехали. Они не просто модные, они экипированы по последнему слову, они готовы себя показать в половине первого дня в самую обычную субботу.

— Ты ведь раньше жил здесь? – уточняю я у Джона. – Вроде тогда все мужчины с бородами дровосеков носили сильно обтягивающие джинсы?

— Да, жил, до того как здесь повысили цены и я больше не мог себе позволить этот район. Это было где-то в две тысячи десятом году. Теперь здесь селятся только финансисты и модели.

Джон работает учителем в средних классах школы. Ему не по карману селиться вместе с финансистами и моделями.

— У меня нехорошее предчувствие насчет этого места, – признаюсь я. – Саре здесь совсем не понравится.

Квинн шикает на меня.

— Если не будешь проявлять осторожность, то в конце концов окажешься с одним из больших скучных булыжников от «Тиффани».

«Тиффани».

Да.

У меня мгновенно возникает нехорошее ощущение, будто Квинн считает, что большие скучные булыжники – это именно то, что захочет Сара-Луиза.

Мы пробираемся в ювелирный магазин, на окне старомодная позолоченная вывеска, а сам он размером с холл у входа в мою квартиру в Чикаго. В нем все маленькое, включая продавщиц и группу покупателей, по большей части женщин, рассматривающих представленные на выбор товары. Джон легко встраивается в эту обстановку, не привлекая к себе внимания, потому что он невысокий и стройный, а мы с Квинн занимаем примерно восемьдесят процентов оставшегося места.

Двадцатилетние продавщицы, которые здесь работают, не обращают на нас внимания, поэтому мы просто рассматриваем товар. Адэр была права – вещи красивые, но они агрессивно изысканные. Некоторые кольца преднамеренно сделаны слишком маленькими, чтобы казаться более подходящими ребенку, а не взрослой женщине. Некоторые просто странные, например, крошечный опал в пасти четырех переплетенных змей.

Могу себе представить непонимание и разочарование Сары, если бы я привез ей одну из вещиц отсюда.

А еще более ярко я могу представить, как над ними смеется Молли Маркс. Она посчитает их показными и манерными.

Не знаю, почему я продолжаю думать о Молли. Я не разговаривал с ней с тех пор, как она высадила меня у аэропорта в Лос-Анджелесе.

Вероятно, потому что воспоминания, связанные с тем днем, приносят мне боль. Я сел в самолет и включил юридический подкаст. Все четыре с половиной часа пути в Чикаго я старался не вспоминать, как изменилось ее лицо, когда я сказал ей, что встретил другую.

Как мне хотелось бы, хотя бы на мгновение, чтобы это было не так.

— Что-нибудь хочешь здесь посмотреть? – спрашивает меня Квинн.

— Не знаю, – отвечаю я. – Все здесь кажется слишком…

— Драгоценным? – подсказывает она.

— Да!

— Согласен. Вещи здесь не соответствуют твоему описанию Сары.

Мы выходим из магазина, и я чувствую, что снова могу дышать.