Книга Научи меня плохому, страница 11 – Анель Ромазова

Мне требуется подтягивать немерено усилий, чтобы не подскочить и не чухнуть, мотая волосы назад.

— Приятного аппетита, — тумблер в голосе Макара щёлкает, тон становится сухим и жёстким.

Поверхностная мягкость улетучивается, и что-то такое сквозит в его теле между снисхождением и неприязнью.

Мне ничего не остаётся, как вскинуть глаза к потолку и ждать смены циклона или хотя бы чувства такта у Жульберта. Он может огорошить любой диковинной фразой, а я буду вечно гореть от стыда, сталкиваясь с Резником в одной компании и на улице. Про компанию я, конечно, загнула, но случайности для того и существуют, чтобы вгонять нас в ступор. Приятными случайностями меня пока не баловали.

— А вы по какому поводу мою девушку по кафетериям водите? — Жулик жуёт и говорит одновременно. Набив рот, считает неважной мелочью, его прикрыть и не светить, как с ускорением работают его челюсти и перемалывается пища.

Неосторожно вдыхаю и давлюсь комком потрясения, застрявшим в горле. Окружение не отвечает мне взаимностью и делает подножки в неудобных местах. Будь мы в Универе, Звенияйцев не осмелился напрямую делиться фантазией не имеющей под собой почвы.

Я с ним никогда. Даже близко и зря. Ему все грубят и насмехаются, а мне жалко, он своеобразный и приставучий, но безвредный. Был до этой самой секунды.

Можно я умру, не приходя в сознание?

— Мы в одной группе учимся и всё, — шепотком объясняюсь с Макаром.

Панически вздрагиваю и пытаюсь продышаться, а заодно осознать, с каких пор стала такой трусихой. Мне бы не хотелось падать перед Резником лицом в грязь, но она прилетает откуда не ждали.

— Ты, что такого говоришь, Василиса, — промачивая хлебным мякишем подлив, Жулик пачкает в нём пальцы и не обламывается обсасывать, вывернув мясистую губу, — Я же тебя к бабушке в гости звал, кого попало не приглашаю, — с обидой мямлит и …на моих очках стекла вот-вот лопнут. Пучу глаза на то, как он, подняв тарелку, облизывает её. Кто бы знал, чего мне стоит держать осанку ровной, — Я как-то не наелся. Закажи мне ещё порцию гуляша, только мне это... платить нечем, — финальный выстрел или аккорд, звучит именно так, словно мне палкой от души шарахнули по перепонкам.

Макар встаёт из-за стола. Смотрю на свои руки, сцепленные в замок на коленях, и разлохмаченную салфетку. Веду взглядом в пространство, отстраняясь от всего.

Сейчас Резник уйдёт, я наору на Жулика, как затюканная истерикой психичка, возможно, даже оторву пуговицы на его кофте, пока буду агрессивно трепать за грудки. При Макаре не хочу унижаться ещё больше.

— Пойдём, Вась, — спокойствие в тоне — верхушка айсберга, под ним глыба льда, меня не только холодит, но и ударяет его твердостью и доминантностью.

Подчинись и никак иначе.

На негнущихся ногах поднимаюсь и тащу тельце с поникшими плечами к вешалке. Макар снимает мою куртку и раскрывает, чтобы я могла втиснуть руки в рукава.

— Спасибо, — поворачиваюсь к нему, пока набрасывает шелестящую чёрную косуху на широкие плечи.

Жульберт верится фоном, но, к моей радости, не встревает в сборы. Качается славненько на стуле. За ним частенько водится, впасть в анабиоз и наблюдать с открытым ртом за действиями. За кадром оставлю, что при этом он не менее часто ковыряется в носу. Слава богу, сейчас просто залип в одну точку.