Книга Научи меня плохому, страница 119 – Анель Ромазова

Орошаю тяжёлыми каплями живот. Курсирую по телу, обливая соски, и брызгами на подбородок разлетаюсь. Высвобождение нереальное, будто вместе с семенными притоками опустошаю весь свой ресурс. Огнём по мускулам полощет и надрывает жилы.

Потрясённый этим, на расслабоне падаю рядом.

Чтобы перестать бояться секса, им всего-то нужно начать заниматься. Ромашка моя, удивительная и удивлённая, притихла и по ощущениям спряталась в окоп.

Молчит, а я, конечно же, не перестаю её лапать, по остатку рефлекса. Тупо касаться, чтобы удостовериться, что она не голография.

Питание в мозгах коротнуло и по всем признакам какой-то ведущий генератор наебнулся. Я онлайн проживаю секунду за секундой в прошедшем времени. Трафик воспоминаний нецелесообразно расходую.

Многим лучше повторить, закрепить и утвердиться.

С насытиться вряд ли.

В члене мышцу защемило. Стояк не падает. Концом в бедро упираюсь.

Она же здесь, рядом лежит, точнее, распял Василису под собой. Своими толстыми покровами по бархатистой коже методично, даже не натираюсь, как будто бы трахаю, имеющимися на эпителии клетками. Внедряюсь каждой. Смакую языком трепет тонюсенькой венки на горле. Короткими и частыми бросками колотится, показывая, что Ромашка не настолько спокойна, как кажется.

Подбираюсь влажным пунктиром к впадине под аккуратным ушком. Шоколадный запах звучит ярче. Носом врезаюсь в кромку волос, доходя, что это они так пахнут. Никогда не встречал шоколадный шампунь. Отдушка на коже сливочная, а теперь ещё сексуальная нота примешивается.

Парфюмеры — все немного ебо-бо и себя к ним не причисляю. Вообще, в духах не разбираюсь и делю на две категории «вкусно» и «срочно проветрить».

Ромашка — это непередаваемо вкусно. В прямом смысле торчу на ней, вот на такой, какая она есть. Ни добавить, ни убавить, ни переделать.

Кайфовая девочка. Такую трахать без графика двадцать четыре на семь, круглосуточно и будет мало.

— Дай ещё, — в моей просьбе, нет ничего от просьбы. Покусываю завлекательную мочку и требую.

Перетираю между пальцами призывные темно-розовые соски и, твою мать, чувствую, как штурмует кровяка по венам, отрезая контакты с контролем.

— Надо в душ сходить, — облизав пересохшие губки, поглядывает на меня, оживляя смущение.

И от него торкает дальше некуда. Выдаёт тот самый возбуждающий робкий взгляд из-под ресниц, привлекая им и тем, что обнимает моё лицо. Ладошки по щетине таскает. Понятно мне зачем. Отвлекает от наготы.

— Пошли, — соглашаюсь, хотя меня всё под крышу устраивает, а Ромашка с колоссальным облегчением выдыхает.

— Не вместе же? — хмурит брови, выкарабкиваясь с переменным успехом.

Не отлипая от Василисы, сам сползаю и её тащу, ставя на ноги перед собой. Сижу в таком превосходном ракурсе, имея возможность по телу Ромашки настырным и пошлым взглядом рассекать. Я с такой чувственностью никогда не сталкивался, чтобы дух вышибало и винтом сносило башку. Рулю наглой мордой в мягкий живот. Врезаюсь носом, балдея и скалясь.

Как бы Ромашка ни пробовала мои руки разжать, они не разжимаются.

— Попробуй оторви, — смеюсь, потому что именно это она и делает.

— Макар, мне правда-правда надо, — стонет очаровательно и беспомощно.

— И мне надо, — перехватываю в полёте, заметавшиеся ладошки, пристраивая на вздыбленный член, — Ты понимаешь, маленькая. Командует он, а не я. Чувствуешь, как он рвётся обратно, — искушаю заглушённым тоном. Надсекаю ребром ладони между бёдер, смазывая на подушечки липкое покрытие.