Книга Научи меня плохому, страница 6 – Анель Ромазова

Отлепляю от него ладошки, озаряясь открытой и доброжелательной улыбкой.

— Неожиданная встреча, какими судьбами? — поджимаю губы, отступая на два крохотных шажочка.

— Ко мне бежала или кто гнался? — по загнутым в кривой ухмылке уголкам губ, догадываюсь, что Макар шутит.

— Спешила на свежий воздух. Весна, солнышко светит, — бодренько отзываюсь.

Жмурюсь по-дурацки, нахватавшись от линз зайчиков. Как-то неловко переминаюсь с ноги на ногу, совместив тюленя и крота, выползшего на белый свет из своей тёмной норы. Ощущаю себя как после долгой спячки, реагируя странно, непонятно и суетливо на его присутствие.

Хмурюсь.

Макар убирает, запутавшуюся в дужку прядку. Интимно и, чудится мне в его действиях подтекст собственника, когда проводит костяшками по моей щеке тревожную линию.

Зачем он так сделал? Кипишую, накидывая в голове, что могла испачкаться и не заметила. Лыблюсь тут стою, а сама чумазая, как первоклашка — промокашка с чернилами на лице.

— Золотая моя, исполни одно желание. Я тебя хочу, — складывает ладони, натыкая подбородок на кончики пальцев. Неумышленно занимаюсь изучением и расшифровкой его фраз. Без скрытого намёка — это ясно. Моргаю, потому что показалось мне много чего несуразного и показалось только мне. Макар не флиртует, а обращается как к малышке, на автомате произнося провокации. Ожидаю дальнейшего, чуть шокированная, что мне послышалось большее, нежели было сказано, — Хочу тебя попросить, — по-хулигански подмигивает, якобы это безотказно действует.

Действует и ещё как.

— Проси, — становлюсь безотказной.

— Не здесь, сначала накормлю, напою, чтобы ты подобрела и не смогла мне отказать.

У слова «подобрела» два значения. Одно значит расположить, второе — растолстеть.

— Столовая рядом. Кормят вкусно и стоит дёшево, — прагматично с моей стороны, но у меня нет с собой денег. Двести рублей я взяла на проезд по городу, а стипендию коплю на лето и билеты на самолёт в Москву.

Мне край нужно повидаться с Офелией. Без любимой подруги у меня ломка. Мы с ней были как две половинки яблока, а теперь нас отрезало расстоянием. Я скучаю по ней.

— Ладно, Василиса, кафе я выбираю, — он берёт меня за холодную ладошку и ведёт за собой. Моя кисть утопает полностью в его широкой, и что-то в этом есть. Простреливает от центра и рикошетом отдаёт в солнечное сплетение. Колко. Броско. По-особенному.

Жульберт и другие неприятности отваливаются на ходу, оставаясь позади. Чавкаю подошвами грубых ботинок на толстой подошве по кучкам подтаявшего снега. Пересчитываю квадраты плиток на тротуаре, смущаясь заводить беседу ни о чём. Я не гармонично вписываюсь в прогулку по шумной улице с ним.

Хищник в каменных джунглях и серенькая мышь-полёвка. Встретиться они могут, разве что на картинках.

Макар передвигается свободно. Не пружиня и уверенно, якобы манёвренный спорт кар в матовом чёрном цвете. Себя сравниваю с плетущейся ладой седаном, в тёмно-фиолетовом пуховике, уместно вставить про баклажан.

Через перекрёсток и светофор он меня сопровождает, будто захудалую слабовидящую старушку.

Как бы ни было грустненько, но это жиза.

Решительно себя осекаю.

— Я же тебе свитер обещала, — тихим голосочком выговаривая. Надеюсь, он не услышал, но себе ставлю плюсик за попытку.

— Я помню. Мерки будешь снимать?