Книга Научи меня плохому, страница 86 – Анель Ромазова

Выбрасывает между нами, раскрытую ладонь и от внезапности жеста, шарахаюсь назад, едва не поскользнувшись на наледи.

Господи-боже.

Церковное колечко «спаси и сохрани» предъявлено в качестве предложения. Замуж меня позвали, не отходя от мусорных баков.

Такое привидится разве что в кошмаре. Однажды мы красили дома батареи, я надышалась токсичной краской и снилось мне что-то подобное.

Хватаюсь за голову. Незабываемое впечатление ничем не перекроешь. Я терпела столько всего унизительного… поэтому убогость, уже пузырится в горле.

— Жулик, отстань от меня по-хорошему. Иначе вынудишь, и я нажалуюсь Макару, — лгать на голубом глазу и не морщиться, даётся мне без сложностей.

— Да, он тебя матросит, Ирискина. Добегаешься, потом вообще никому не нужна будешь, — грозит горе-ухажёр, буравя взглядом с поразительной презрительностью.

— Нужна не нужна, тебе какая разница. Бойся ошиваться возле моего дома, понял, — стиснув челюсти до боли, цежу сквозь них.

После общения с Жульбертом возникает острая необходимость поваляться в ванной. Перебить ароматом душистой пены мерзкий душок убожества, казалось бы, пропитавший меня насквозь.

Ничего криминального не случилось. Всё как обычно.

До понедельника можно выдохнуть и сполна насладиться выходными. Но что-то не наслаждается.

Закутавшись в громадное махровое полотенце, рассматриваю себя в полный рост. Зеркало на шкафу льстит в отражении, потому что тело, чувствуется как будто не моё. Чужое оно. Руки, ноги и грудь три с половиной, пышная и приподнятая, смотрятся излишне сексуально. Я смотрю на себя, как со стороны и не разумею, каким образом попасть в эту оболочку и начать воспринимать себя целым. Прикрываюсь влажными волосами, накинув их на узел полотенца.

Кулончик Макара притаился в ложбинке, по-особенному тревожа. Ненароком оживляю, как он его на меня надевал и с каким посылом.

Хочу видеть его на тебе, когда будешь сверху.

Лицо загорается. Щёки цветут алым румянцем.

Я вспоминаю, каково это — касаться пальцами вырубленного рельефа на возбуждённого в камень члене. Резник ни о чём не спрашивал. Он брал с настырностью. Страстно, яростно, с превосходством и дерзостью. Дико. Голодно. Отчасти по-животному жадно вырывал из меня слова, вздохи, стоны.

В каком-то плане он чуткий, но такт — это не про него.

Иринка без стука влетает ко мне в комнату с саквояжем и пёстрыми шмотками в охапке. Сестра у меня личность экспрессивная.

Под девизом: творю что вздумается, кидает на кровать чемоданчик. Раскладывает вещи и парочку из них, с натяжкой, но назову одеждой.

Одежда предназначена скрывать, а кипа полосок ткани, намекает на другое. Вульгарное подношение себя. Не мой гардероб, однозначно.

— Полки в шкафу закончились? Хочешь арендовать мои — плати. Завтра и послезавтра на тебе уборка, — слабенький аргумент и Иринке он горохом об стену.

Вертится вокруг меня, осматривая с пугающей внимательностью.

О нет, нет.

Мы это уже проходили с шугарингом. Сестра периодически оттачивает на мне профессиональные навыки, пользуя как бесплатную модель. Я не в настроении к экспериментам, но легче остановить несущийся на скорости экспресс, чем Иру в развитии очередного увлечения. Она молодец, с эти не поспоришь. Коммуникабельность и таланты восхищают. Жаль, держать их от меня подальше, не сбывается.