Книга Грязная подписка, страница 62 – Хантер Грейвс

— Ну вот, видишь, — проворчал он, поправляя съехавшую шапку. — Невестку до слез довела, Зина.

Мама шумно выдохнула, поправила фартук и, смерив меня убийственным взглядом, перевела внимание на Эмму. Вся ее ярость мгновенно испарилась, сменившись суетливой заботой.

— Иди сюда, милая, не бойся этого дурака, — ласково произнесла она. — Замерзла, наверное? Пойдем в дом, я пироги только из печи достала. Будем знакомиться.

Эмма робко кивнула и пошла навстречу. А я остался стоять на крыльце, потирая ушибленное плечо, и понимал, что в этой семье контроль над ситуацией явно не в моих руках.

Я стряхиваю с плеч налипший снег и прохожу в просторную, теплую кухню, где от горячего травяного чая и свежеиспеченных пирогов с капустой и яйцом стоит, аромат. Картина, которая предстает передо мной, заставляет меня невольно улыбнуться, чувствуя, как от сердца отлегло. Моя грозная мама, которая еще десять минут назад метала громы и молнии, гоняясь за мной по всему двору в одних тапках, сейчас сидит рядом с Эммой и ласково подливает ей чай из огромного расписного заварочного чайника. Отец же, придвинув к ней вазочку с душистым вишневым вареньем, с неподдельным интересом слушает каждое ее слово.

Я молча придвигаю стул и сажусь рядом с ней, чувствуя, как напряжение, копившееся всю дорогу, наконец-то отпускает. Я просто смотрю на Эмму и слушаю, как они болтают, удивляясь тому, как легко она вписывается в этот простой деревенский быт.

— Дорогая, ты как хорошо говоришь по-нашески! — удивляется мама, разглаживая руками цветастый фартук. — Прямо без акцента почти, складно так. Ты откуда будешь-то?

Эмма делает маленький, осторожный глоток из блюдечка, бросает на меня теплый, полный задора взгляд и отвечает с легкой, смущенной улыбкой:

— Спасибо... У меня... очень хороший учитель, — игриво произносит она, не отрывая от меня глаз. — Я из Лондона. Приехала сюда... если честно, родители отправили меня сюда в качестве наказания. Но я, даже не была против. Здесь, вдали от этой суеты, я чувствую себя по-настоящему нужной.

Мама понимающе и тепло улыбается, а отец одобрительно кивает головой, словно принимая эти слова за чистую монету, хотя мы с ним оба понимаем, что это «наказание» обернулось для нее встречей со мной и полным переворотом всей жизни.

— Ну так и правильно! — басит отец, отпивая из своей большой кружки. — Чего там, в этом вашем Лондоне, делать? Снега нормального зимой нет, всё серое, люди чужие. У нас тут природа, просторы, люди душевные. А если кто обидит — ты нам сразу говори, мы этого паразита быстро к ногтю прижмем, будь он хоть английским лордом.

Мама выразительно смотрит на отца, а затем многозначительно — на меня.

— Это ты точно подметил, Коля. Вот Влад наш пусть только попробует ее обидеть — я ему второй раз уже не полотенцем, а скалкой.

Мама хитро смотрит на меня, прищурив глаз, а затем снова поворачивается к Эмме.

— Эмма, дочка... а он точно не обижает тебя? Не развратил? Ты прости меня за прямоту, но мы люди простые, нам скрывать нечего.

— Да, мама! — не выдерживаю я, чувствуя, как начинают гореть уши, а родители только посмеиваются над моей реакцией.

— Ну а что! — не унимается она. — Посмотри, какая девочка красивая, светлая! Иностранка! У нас-то в деревне они особо не задерживаются, сама знаешь. Хоть я, конечно, к таким экспериментам во внешности — к этим розовым волосам — и не очень привыкла... но да ладно, твой выбор. Дело молодое. Просто пугает меня эта ваша разница... во всем. И в возрасте, и в воспитании, и в том, как вы живете.