Книга Грязная подписка, страница 61 – Хантер Грейвс

— Ой, гости дорогие, здра... — начала она, но ее голос оборвался на полуслове.

Эмма, почувствовав эту внезапную перемену, сделала шаг назад, прячась за мою широкую спину, словно пытаясь слиться с черной кожей куртки. Мать и вышедший из глубины коридора отец замерли на пороге, как два изваяния. Они смотрели на Эмму, на ее выглядывающие из-под платка пряди, а затем переводили ошарашенные взгляды на меня.

Мама судорожно сжала полотенце.

— Это... — прошептала она, и в ее голосе читалась целая гамма эмоций: от испуга до зарождающегося гнева.

Эмма крепко вцепилась в мою руку ледяными пальцами, ее ногти ощутимо впились в ткань куртки. Я уже напрягся, выставив плечо вперед, готовясь защищать ее от любых нападок.

— Ах ты... — процедила мать, и ее глаза опасно сузились.

Я приготовился к лекции, к долгому допросу или к холодному бойкоту.

— Ах ты, паразит ты такой! — взвизгнула она.

В ту же секунду вафельное полотенце со свистом рассекло воздух и с хлестким звуком пронеслось по моему плечу и спине. Я от неожиданности отшатнулся.

— Мама! Ты что творишь?! — заорал я, пытаясь прикрыться руками.

Но мать было не остановить. Она превратилась в фурию, а отец, стоявший рядом, даже не думал ее останавливать — напротив, на его лице застыло выражение мрачного мужского одобрения.

— Ты, паразит эдакий, девчоночку совратил?! — голос мамы сорвался на фальцет.

Чего, блять? Какую девчонку? Ей вообще-то двадцать.

— МАМА, ПЕРЕСТАНЬ! — я начал пятиться назад, но она замахнулась снова. Рука у нее тяжелая, а уж если в ней просыпается гнев, то побои легко не проходят. Я развернулся и рванул обратно на улицу, перепрыгивая через ступеньки крыльца.

— Стоять, ирод! Я тебе сейчас покажу, как малолеток из дома уводить! — вопила она, вылетая за мной прямо в одних домашних войлочных тапках, оставляя следы на утоптанном снегу.

Удар полотенца пришелся мне по затылку.

— Старый хрыч! Я тебя сейчас так отхожу, что забудешь, как по командировкам шляться! — еще один хлесткий удар пришелся по плечу.

Я крутился на месте, пытаясь защититься, чувствуя себя виноватым, как школьник, разбивший окно.

— ЕЙ СКОЛЬКО ЛЕТ?! 16?! 16, я спрашиваю?! — она продолжала осыпать меня ударами, не слушая никаких оправданий. — На кого похожа? На цыпленка! Она же испугается сейчас и сбежит от тебя, идиот!

— Зина, хватит! — раздался наконец-то громовой бас отца. Он тяжело затопал по крыльцу и бросился за нами, пытаясь перехватить супругу за талию. — Зина, мать твою, остановись! Влад, ты тоже хорош, стой, не бегай как заяц!

Отец с размаху обнял маму, пытаясь удержать ее на месте, пока она продолжала отбиваться и пыталась дотянуться до моего уха.

— Пусти меня, Николай! Я ему сейчас устрою разъяснительную работу! Вон девка стоит, вся бледная! — задыхалась мама, пытаясь вырваться из отцовских объятий. — Двадцать лет, говоришь, ей? Попробуй докажи! На нее без слез не взглянешь!

Я стоял в нескольких метрах от них, тяжело дыша, и смотрел на этот балаган. Эмма, услышав всё это, выглянула из-за двери. Но стоило ей посмотреть на меня, такого огромного оперативника, который только что получил от собственной матери полотенцем, как она тихо хихикнула. А затем, прикрыв рот ладошкой, рассмеялась уже в голос.

Отец, заметив это, отпустил мать и перевел взгляд на Эмму.