Книга Измена. Вкус запретного тела, страница 11 – Мира Линч

Просто нашёл. И надавил.

Моё тело выгнулось как тетива. Из горла вырвалось что-то среднее между стоном и ругательством.

— Чувствительная, — констатировал он. — Хорошо.

— Ты... ты слишком быстро...

— Это только начало.

Он стянул трусы, резко, в одно движение оставив меня полностью обнажённой. Я лежала под ним, беззащитная, открытая для его глаз, его рук, его желания. И ненавидела себя за возбуждение, которое уже пропитало простыни.

— Посмотри на меня, — приказал он.

Я подняла взгляд. В его гладах плескалась тьма.

— Ты хочешь этого?

— Да. — Слово вырвалось само, без разрешения моего разума.

— Скажи чётко.

— Хочу.

— Чего?

— Тебя. Внутри.

Он усмехнулся. Достал из тумбочки презерватив, зубами разорвал упаковку. Стянул брюки и бельё — я не успела даже рассмотреть, но почувствовала тяжесть, когда он лёг сверху, раздвинул мои бёдра коленом, вошёл.

Не поцелуем. Не прелюдией. Сразу — резко, глубоко, до предела.

Я закричала.

Не от боли — от полноты. От того, что внутри оказалось пусто два года, а теперь туда ворвался ураган.

Он замер.

— Нормально?

— Не останавливайся.

— Я и не собирался.

Начал двигаться. Медленно сначала. Каждый толчок — как вопрос, на который я отвечала стоном. Потом быстрее. Жёстче. Его пальцы впились в мои бёдра, оставляя синяки — я знала, что они будут, и почему-то хотела их. Как метки. Как доказательство этой ночи.

— Громче, — рыкнул он.

— Ветров...

— Саша. Называй меня Саша.

— Саша... пожалуйста...

— Чего?

— Сильнее.

Он вбивался в меня, и мир сузился до границ этой постели. Я слышала только наши дыхания, шлепки тел, его редкие, хриплые «да». Боль смешалась с наслаждением так плотно, что я перестала их различать.

Он перевернул меня на живот, задрал бёдра, вошёл сзади. Ещё глубже. Ещё запретнее.

— Твоё тело... — прошептал он, наклоняясь к уху. — Оно создано для этого. Жаль, муж не умел им пользоваться.

Не надо было напоминать про мужа. Но в этой позе, в этом положении — лёжа лицом в простыни, с мужчиной, который берёт меня как вещь — я почувствовала прилив дикого, животного возбуждения.

— Саша...

— Терпи.

Удар. Ещё. Ещё.

Оргазм накрыл меня как цунами — без предупреждения, без намёка. Я кончила с криком, выгибаясь, вцепившись ногтями в простыни, чувствуя, как пульсирует внутри, как он продолжает двигаться, не давая опомниться.

Через минуту — второй. Третий, когда он перевернул меня на спину и вошёл снова, глядя в глаза.

Он не кончил. Или кончил потом, когда я уже потеряла счёт времени и ударов сердца.

Мы лежали в темноте. Я чувствовала его дыхание на своей шее, тяжесть его тела на себе. И странную, неправильную нежность.

— Завтра, — сказал он тихо, — я скажу имя.

— А если я передумаю? Если сейчас встану и уйду?

— Не передумаешь.

— Почему?

— Потому что ты, Анна Громова, никогда не отступаешь. И потому что ты уже поняла: мой торг не про имя. Он про то, чтобы ты вернулась.

Я закрыла глаза.

Стрелка на часах щёлкнула — 3:00 ночи. Где-то спала Лиза. Где-то, возможно, плакал Кирилл. А здесь, в этой чёрной постели, начиналась история, у которой не было названия.

Только чувство: я только что переспала с дьяволом. И хочу повторения.

Я проснулась от того, что в комнате было слишком светло.

Стеклянные стены не врали — солнце врывалось без спроса, заливало спальню белым, безжалостным светом, в котором не было места тайнам. Вчерашняя ночь при свете дня выглядела иначе. Не как запретный плод. Как грязный поступок.