Книга Измена. Вкус запретного тела, страница 22 – Мира Линч

— Можно я останусь сегодня? — спросила я.

— Без секса?

— Без секса.

Ветров кивнул. Принёс из спальни одеяло — серое, мягкое, дорогое. Укрыл мои плечи.

— Сегодня поспишь на диване, — сказал он.

— Ты хозяин.

— И я выбираю диван, потому что в спальне ты будешь думать о другом.

Он ушёл в спальню, закрыл дверь. Я осталась в гостиной, в темноте, под одеялом, которое пахло им.

И впервые за много дней я уснула без кошмаров.

Мне снился дом. Большой, из стекла и бетона, с террасой, выходящей на озеро. И мужчина, который стоял на пороге. Я не видела его лица. Но знала — он улыбается.

Утром я проснулась от того, что кто-то гладил меня по голове.

Мягко. Осторожно. Как ребёнка, которому приснился кошмар.

— Вставай, архитектор. Солнце уже высоко.

Я открыла глаза. Ветров сидел на корточках перед диваном, в той же серой футболке, с лёгкой щетиной и кружкой кофе в руке. За его спиной — панорамные окна, залитые утренним светом.

— Который час? — голос сел.

— Восемь. Твоя сестра звонила. Я ответил.

— Что?! — Я села так резко, что одеяло сползло, открывая блузку, смятую после ночи. — Ты не имел права!

— Успокойся. Сказал, что ты в порядке, что у тебя была сложная ночь и ты спишь. Она оставила Лизу у себя, не переживай.

— Ты представился?

— Как Александр. Она поняла.

— И что сказала?

— Сказала, что если я сделаю тебе больно, она приедет с бейсбольной битой и распишет мой «Александрит» граффити. — Он усмехнулся. — У вас семейное.

Я выдохнула. Лена — защитница. Иногда слишком яростная.

— Дай кофе.

Он протянул кружку. Я сделала глоток — обжигающе горячий, крепкий, с корицей. Он запомнил, как я пью кофе. Или спросил у Лены. И то, и другое пугало.

— Ты подумала о моём предложении? — спросил он, садясь на край дивана.

— Ты дал мне меньше суток.

— Достаточно, чтобы понять — да или нет.

Я поставила кружку на столик. Посмотрела на него. В утреннем свете Ветров был другим — менее хищным, более... человечным. Тени под глазами, лёгкая небрежность, взгляд, в котором не было игры.

— Почему ты так хочешь работать именно со мной?

— Я уже отвечал.

— Ты отвечал как бизнесмен. А я хочу услышать как...

— Как кто?

— Как человек, который трахнул меня в первую ночь, а на вторую укрыл одеялом и ушёл спать на кровать.

Он замолчал. Встал, прошёлся по комнате. Я видела, как напряглись его плечи — он что-то решал.

— Ладно, — сказал он наконец. — Честно. Ты не в моём вкусе.

— Спасибо.

— Дослушай. — Он повернулся. — Я люблю женщин ярких, раскрепощённых, тех, кто не боится своих желаний. Ты — сжатая пружина. Комок страхов, запретов, чужих ожиданий. Год назад я бы прошёл мимо.

— А сейчас?

— Сейчас я вижу, как эта пружина разжимается. Медленно. Со скрипом. Но процесс идёт. И мне интересно посмотреть, что будет, когда ты распрямишься полностью. — Он подошёл ближе. — И я хочу к этому приложить руку.

— Не руку. Член.

Он засмеялся — искренне, громко, и этот смех изменил его лицо, сделав почти красивым. Не опасным. Душевным.

— И член тоже. Но потом. Сначала — дом.

Я взяла телефон. Включила камеру, сделала снимок его квартиры — отражение в стекле, его силуэт на фоне города.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Изучаю твой вкус. Бетон, стекло, минимум декора. Ты не любишь, когда что-то отвлекает от главного.