Книга Измена. Вкус запретного тела, страница 20 – Мира Линч

— Вы злая.

— Я честная. — Я откинулась на спинку стула. — Я не буду бить посуду, царапать твою машину и писать гневные посты в соцсетях. Это не мой метод. Но я хочу, чтобы ты знала: каждую ночь, когда он не приходит, каждое утро, когда он врёт про работу, каждую минуту, когда ты чувствуешь себя одинокой — это ты выбрала сама.

Виктория опустила глаза.

— Вы правы. — Голос дрогнул. — Я знаю, что вы правы. Но я... я люблю его.

— Любовь? — Я рассмеялась — сухо, безжалостно. — Ты называешь это любовью? Он не бросил меня ради тебя. И не бросит. Он будет тянуть, пока я не устану, а потом найдет новую. Ты — не конечная остановка. Ты — пересадочный пункт.

— Зачем вы это говорите?

— Потому что кто-то должен сказать тебе правду. Раз он не сказал.

Я допила кофе, положила купюру на стол, поднялась.

— Анна... — Она схватила меня за руку. — Подождите. Я... мне жаль. Правда.

— Жаль — это когда случайно наступил на ногу. А когда трахала мужа два месяца, пока жена мыла полы и воспитывала ребёнка — это не жаль. Это подлость.

Я выдернула руку.

Выходя из кафе, я чувствовала её взгляд — мокрый, растерянный, собачий. И ни капли удовлетворения. Только усталость. Глубокая, как трещина в земле.

На улице я достала телефон. Пропущенные: Лена (два), адвокат (один), неизвестный номер (семь звонков за последний час).

Седьмой раз я набрала сама.

— Алло? — мужской голос, низкий, знакомый. Ветров.

— Ты звонил.

— Проверял, не наделала ли ты глупостей.

— Я у Виктории. Только что говорила с ней.

Пауза. Долгая.

— И как?

— Она жалкая. И красивая. И очень одинокая. Как и все мы, наверное.

— Ты в порядке?

— Нет. Но это не твоя забота.

— Анна.

— Что?

— Приезжай. Ко мне. Сейчас.

— Зачем?

— Поговорим. Без тела. Просто поговорим.

Я смотрела на серое небо, на облака, которые ползли куда-то, на свои руки — они всё ещё дрожали.

— Диктуй адрес. Я забыла.

— Ты не забыла. Ты хочешь, чтобы я пригласил тебя снова.

В голосе — усмешка. И что-то ещё. Тёмное. Требовательное.

— Диктуй, Ветров.

Он продиктовал. Я наняла такси.

Через сорок минут я стояла перед его дверью. Та же чёрная плита, тот же безымянный домофон, тот же консьерж с лицом спецагента.

Лифт на последний этаж.

Дверь открылась до того, как я постучала — будто он ждал, прижав ухо к косяку.

— Проходи.

Я шагнула внутрь. Квартира пахла кофе и его парфюмом. На кухонном островке стояла бутылка вина и два бокала.

— Опять поишь меня?

— Ты выглядишь так, будто выпила цианистый калий, но забыла запить.

— Остроумно.

Я прошла в гостиную, села на диван, не снимая пальто.

Ветров опустился напротив, в кресло. Сегодня он был в домашнем — тёмные брюки, серая футболка, босиком. Это делало его менее опасным. Или наоборот — более.

— Рассказывай, — сказал он.

— Что именно?

— Как разговор с любовницей. Детали.

— Зачем тебе?

— Чтобы понять, куда ты движешься.

— Я никуда не движусь. Я стою на месте. В болоте.

Он покачал головой.

— Ты не умеешь стоять на месте. Ты — архитектор. Вы всегда строите. Даже когда вокруг руины.

Я сняла пальто, бросила на соседнее кресло. Осталась в блузке и юбке, чувствуя себя неуютно в такой одежде в его стерильной квартире.

— Она сказала, что любит его.

— Стандартный ответ.

— И что я злая.

— А ты злая?

— Нет. Я просто хочу, чтобы они страдали. Так же, как страдаю я.