Книга Внимание, разряд, страница 115 – Александра Седова

А напротив — Миша. Пользуется моментом, пока не слышно свиста пуль, пытается договориться. Кричит, приказывает сдаться. И целится. В Акмаля.

Мир схлопывается до этой линии — от его пистолета к груди человека, которого я люблю.

— Миша, не надо! — срывается с губ, но голос тонет в шуме.

Он не слышит.

Вижу, как его палец напрягается на спуске.

Акмаль только высунет голову, чтобы прицелиться, — и его убьют.

Бегу вперёд. Ноги сами несут, без мыслей, без плана.

— Рита, уйди! — кричит Миша.

— Опусти оружие! — одновременно с ним орёт кто-то сбоку уже Акмалю. — Ложись на землю!

Акмаль обращает на меня внимание, смотрит так, будто видит призрак.

— Ты что творишь… — шепчет с ошарашенным взглядом.

Потеряв бдительность, делает шаг навстречу.

Выстрел. Оглушающий, короткий.

Хватаю любимого за шею, резко закрывая спиной от опера.

Обжигающая боль в лопатке. В груди будто что-то взрывается изнутри.

Воздух исчезает.

Я не сразу понимаю, что произошло. Только тепло разливается под курткой. Ноги подкашиваются. Дышать не могу — слишком больно.

Акмаль успевает подхватить меня прежде, чем я падаю на асфальт.

— Рита! — его голос рвётся, ломается.

Слышу, как орут:

— Медика!

— Оружие на землю!

Но для меня остаётся только его лицо.

Такое испуганное я вижу впервые.

— Зачем… — он прижимает ладонь к моей спине, кровь просачивается между его пальцами. — Зачем ты… Ради кого? Дура! — орёт с ненавистью к самому себе.

Хочу ответить.

Не получается вдохнуть.

Губы немеют.

Миша где-то рядом. Его голос дрожит:

— Я не хотел… Рита… Врача! Живее!

Ко мне уже бежит Фёдор, но не имеет права подойти, пока рядом вооружённый бандит.

Акмаль поднимает руки. Сам.

Медленно кладёт пистолет на асфальт.

— Вяжите, — говорит глухо. — Только её спасите.

Полицейские налетают толпой, как пчёлы на мёд. Валят его на землю лицом в асфальт, руки за спину заламывают, наручники защёлкивают.

А он не сопротивляется.

Смотрит только на меня.

Меня перекладывают на носилки. Кто-то давит на рану. Кричат показатели, цифры, команды.

Я слышу всё как из-под воды.

Акмаль вдруг рвётся ко мне, но его держат.

— Рита, не смей умирать! — вопит, как раненый дикий зверь.

Хочу сказать, что от меня ничего не зависит.

Что чувствую его любовь.

Что люблю сама.

Но вместо слов — только тихий выдох с кровью.

И снег, который начинает падать — редкий, запоздалый.

Он тает на моём лице, смешивается с кровью на губах. Холодные хлопья касаются ресниц, и я больше не чувствую, как они исчезают.

Завтра весна, которую я так ждала…

Чувствую, как лёгкое наполняется кровью, тяжелеет, будто наливается свинцом. Каждый вдох — как через воду. Как будто меня медленно опускают на дно. Гул вокруг стихает, крики становятся далёкими, чужими. Мир сужается до узкого тоннеля.

Я не вижу моменты своей жизни. Не вспоминаю лица спасённых пациентов. Не думаю о правильности выбора.

Я думаю о курином филе в холодильнике. О том, что хотела сделать Кирюше сосиски.

И о чашке недопитого кофе на подстанции.

Прости, сынок… мама не вернётся со смены.

Хочу заплакать — но слёз нет. Только странное спокойствие, вязкое, как сон. Боль уходит, как и вся чувствительность.

Сквозь шум слышу голос Фёдора:

— Рита! Рита, смотри на меня! Не закрывай глаза!

Я пытаюсь.

Правда пытаюсь.

Его лицо размывается в мыльной пене перед глазами.