Книга Внимание, разряд, страница 39 – Александра Седова

— Моя любимая, — улыбаюсь в ответ. — Угадал.

— И чай, — достаёт из кармана железную горячую банку.

Заботливый какой. Повезёт же кому-то.

Не мне точно. Я парнишку даже в плане одноразки не рассматриваю. Девятнадцать лет всего. После девятого ушёл учиться, только выпустился. Молодой совсем. Ничего, дурью немного помается — и попустит.

Влюбился, потому что работаем вместе. Много времени проводим в тесной компании. Рука об руку сталкиваемся с трудностями, вместе радуемся, вместе обедаем. Когда долго работаешь в одной бригаде, люди становятся родными. Это даже не любовь — это принятие человека со всеми его недостатками.

Адрес вызова оказался в частном секторе. Дорога только внизу расчищена, а нужный дом — на самом верху, на сопке. Чтобы подъехать, нужно по льду и снегу вверх подниматься. Машина скорой помощи всё-таки в первую очередь машина, а не летучий корабль.

Все втроём выходим на улицу, оцениваем ситуацию.

— Если с разгона, можно попробовать, — оценивающе разглядывая крутой подъём, покрытый льдом, говорит Андрей.

— Санька, бери чемодан, пешком пойдём, — командую. — Времени на раздумья нет. Там человеку плохо.

— Андрюх, давай, постарайся подъехать. Возможно, госпитализация понадобится, носилки мы сюда не дотащим.

— Так я что, не понимаю, по-твоему?! — обиженно бурчит.

Пробираемся с Санькой наверх. Сапоги полные снега. А под снегом лёд — каждый шаг нога соскальзывает, того и гляди обратно укачуcь. Парнишка позади меня шагает, страхует, в спину подталкивает, придерживает, при этом сам с трудом равновесие держит. Снизу шины визжат, по льду прокручиваются.

— Рит, а что делать, если скорая не может пробраться? — задаётся вопросом Санька.

— МЧС вызывать, — отвечаю, выпуская пар изо рта. — У них техника есть.

— А мы че не вызвали?

— Сань, мы уже на месте. Сейчас пациента осмотрим и по состоянию решим.

— Рит, а ведь многие отказались бы пешком тащиться.

— А ты, Сань, о них не думай. Думай о том, что там человеку плохо.

Парнишка замолкает. Думает, видимо.

Может, уже пожалел, что со мной в бригаду попал. Сидел бы сейчас в тёплой машине, МЧС ждал.

А я не могу так. Там помощь нужна. Может, жизнь на волоске висит, а мы будем сейчас о сухости носков беспокоиться? И нельзя так, как я. Потому что если мы заболеем, то на остальные вызовы ехать будет некому. Люди будут ждать скорую дольше, пока бригада освободится.

Ну не могу я по-другому.

— Давай, Санёк, немного осталось! — смеюсь. — Мы же скорая! Мы круче МЧСников!

Поднимаемся. У ворот нас уже ждут — значит, дело дрянь.

Жена больного в старой дублёнке поверх халата, без шапки, в валенках на голую ногу. Щёки краснющие, глаза заплаканные, испуганные. Видит нас — и надеждой озаряется.

А сейчас бы сидели там, в машине.

— Спасибо, родненькие, что приехали, — торопится, в дом бежит, двери перед нами открывает. — Там Витька мой, супруг, совсем плохо ему.

Заходим за ней в комнату. Снег с сапог на пол падает.

Пациент на кровати, согнувшись в позе эмбриона, за живот держится.

Плохо. Очень плохо.

Санька измеряет давление, пульс, сатурацию, докладывает показатели. Прослушивает лёгкие. Моих указаний не ждёт — знает порядок. Как-то даже вырос за это время, пока меня не было.

Показатели относительно стабильные.

Надеваю перчатки, прошу мужчину лечь на спину, аккуратно провожу поверхностную и глубокую пальпацию живота. Пациент стонет, напрягается, жмурится.