Книга Внимание, разряд, страница 96 – Александра Седова

— Да, не до еды, согласен, — кивает Андрей. — Может, хотя бы чай? Ольга заварила.

— Андрюх, мне сейчас вообще ничего в рот не лезет, — огрызаюсь.

Новый вызов: «Девушка с огнестрельным ранением».

Свет, сирена — гоним по адресу.

Девушку обнаружили возле мусорных баков в одном из неблагополучных районов. По сведениям полиции, ещё живая, но сильно ранена.

Приезжаем: Андрей тормозит возле полицейской машины, я сразу на улицу выпрыгиваю. Пальцы вжимаются в ручку чемодана до онемения.

Рыжие волосы, распластавшиеся на грязном снегу, вызывают новый приступ тошноты.

— Знакомая? — спрашивает Миша.

Игнорирую опера. Подхожу ближе, надеюсь, что обозналась. Мало ли в городе рыжих девушек в шубах?!

Опускаюсь перед телом, в лицо заглядываю. Алла. Нет никаких сомнений.

Шикарный мех шубы свалялся в грязи и крови. Распахиваю полы — глаза врезаются в окровавленные живот и грудь. Господи… Она же беременная.

Жалость и тоска по младенцу сжимают сердце. От волнения дрожат пальцы. Никак не могу собраться. Молотом по мозгам бьют мысли о том, что это сделал Акмаль. Наказал её за ночной поступок — за то, что девушка осмелилась угрожать ему оружием.

Мутит сильно, настолько, что дышать трудно. Машинально прикладываю пальцы к вене на шее — пульс не чувствую.

— Нужна реанимация, — сипло шепчу.

— Что говоришь? — Миша склоняется ко мне ближе.

— Реанимировать нужно! — ору.

Открываю чемодан, сую оперу маску. Прикладываю руки к груди девушки, качаю сердце:

— Раз, два, три! Давай! — кричу Мише и убираю руки.

Парень качает лёгкие. Снова пытаюсь завести сердце. Всё по кругу, но результата ноль.

Реанимация бесполезна. Видя раны на теле, понимаю, что шансов выжить у неё не было.

От ужаса не могу дышать, не соображаю ничего. Я ведь его обнимала, эти самые руки целовала — руки, которыми он застрелил собственную сестру.

Озноб по телу шарахает, как при гриппе: жарко и холодно одновременно.

— Фиксируй дату смерти, — подсказывает Миша.

— Да, сейчас, — поднимаюсь на ноги, смотрю время на телефоне, делаю записи в карте вызова.

— В морг отвезёшь? — спрашивает сухо.

— Да.

— Знаешь, кто она?

— Нет.

— Не ври мне, Рита! — рявкает опер так злобно и громко, что остальные сотрудники полиции на нас посмотрели. — Это сестра Алиева и Стальнова. Кто из них её порешил?

— Я не знаю…

— Всё ты знаешь! Хочешь, чтобы я тебя на допрос вызвал? Поверь, такое общение тебе не понравится. На работе мне плевать, кто ты и что у нас с тобой было! Я буду допрашивать тебя так же, как других. А может, в камеру? Посидишь, подумаешь, с кем связалась!

— Отвали! — грублю. — Сказала же, не знаю! Вызывай повесткой, запирай в камере! Давай! — решительно придавливаю опера взглядом.

— Дура! Он ведь и тебя так же, когда надоешь. Хочешь, чтобы тебя так же нашли? На помойке с простреленным брюхом? Хочешь? — Миша со злостью хватает меня за плечо и разворачивает к трупу, заставляет смотреть.

Вырываюсь. Стукнула бы по хамской роже, но расценит как нападение на сотрудника при исполнении и точно упечёт за решётку на двое суток до выяснения.

— Я могу забирать тело? — холодно и отстранёно. Стараюсь не смотреть на Аллу и не думать о её ребёнке.

— Жди. Сейчас эксперт приедет, осмотрит — и заберёшь, — так же холодно, не скрывая злости, вызванной волнением за мою жизнь и желанием очистить город от бандитов.