Книга Внимание, разряд, страница 93 – Александра Седова

— Решил поохотиться, братик? — голос Аллы прорывается сквозь музыку, убивая праздничное веселье и наше с Акмалем единение.

Парень резко и больно дёргает меня за руку, толкая себе за спину.

— Ты что тут делаешь? — рычит, как зверь, готовящийся к нападению.

Выглянув из-за его плеча, я вижу Аллу в длинной рыжей шубе. Она стоит у стола с оружием и направляет в нашу сторону ружьё.

########################

Любимые мои, не скопилось на комментарии

Каждый отзыв, мнение о книге, очень важны!

Присоединяйтесь к обществу Седоголиков в тг канале Чат Болтушек

Я не могу прикреплять визуалы героев здесь, поэтому прошу на свой канал за красотой

Рита

Время будто спотыкается и замирает.

Ружьё в руках Аллы выглядит неестественно — слишком грубое для её ухоженных пальцев, слишком ужасающее для этой праздничной ночи. Ствол смотрит прямо на нас.

— Убери оружие, — спокойно говорит Акмаль. Его спина напряжена, как тетива. — Сейчас же.

— А то что? — Алла усмехается, но улыбка выходит кривой.

— Ты опять напилась, — бросает он холодно.

— Я трезвая, — резко отвечает она. — В отличие от тебя. Ты совсем голову потерял.

Музыка стихла, мужики притаились, мангал потрескивает слишком громко для этой паузы. Никто не вмешивается.

— Опусти ружьё, Алла, — повторяет Акмаль. В его голосе появляется сталь. — Последний раз говорю.

Она колеблется. Это видно по тому, как дрожит дуло, как она облизывает губы, не отрывая от него взгляда.

— Ради неё ты готов на всё? — почти истерично шепчет она. — Даже меня стереть?

— Хочешь проверить? — Акмаль резко выдергивает из кармана свой пистолет. Холодно, решительно целится в неё. Его рука не дрожит.

Мне становится страшно. Прячась за его спиной, как за ширмой, наблюдаю за ними: от ужаса и шока боюсь двигаться, боюсь вмешиваться. Их разборки понятны только им — я чувствую себя лишней в их диалоге и в этом напряжении.

Алла опускает оружие. Не сразу — словно борется сама с собой. Потом отшвыривает ружьё на стол: оно с глухим стуком сталкивается с остальными стволами.

— Поздравляю, — бросает она, поймав мой взгляд. В нём — злость, обида и разъедающая человечность ревность. — Наслаждайся, пока жива.

Разворачивается и уходит, не оглядываясь. Каблуки тонут в снегу, шуба мелькает между огней — и вскоре её силуэт растворяется в темноте.

Акмаль ещё несколько секунд стоит неподвижно. Потом медленно опускает пистолет в карман.

— Ты в порядке? — спрашивает, глядя мне в лицо, резко обернувшись.

Я киваю, хотя колени дрожат.

— Поехали домой, — злобно напрягая скулы.

Обратная дорога проходит в тишине. Фары режут ночь, джип уверенно глотает километры, а я смотрю в окно, пытаясь собрать мысли в одно целое. Перед глазами снова и снова всплывает ружьё, направленное на нас, и его спина — как щит от внешнего мира, готовая поглотить урон, лишь бы меня не задели.

У дома Акмаль выходит первым. Его движения всё такие же точные, уверенные, будто ничего не произошло.

— Спасибо, — говорю неожиданно для себя, оказавшись на улице у подъезда.

— За что? — он приподнимает бровь и слегка прикусывает нижнюю губу.

— За то, что не дал ей меня расстрелять.

Он усмехается и вскидывает волевой подбородок кверху.

— Это не одолжение. Ты моя. Запомни.

В этих словах нет ни нежности, ни вопроса — только констатация факта.