Книга На цепи, страница 31 – Анна Жнец

Что довелось пережить этому бедняге? Какие тайны хранило его прошлое? Кто владел им до меня, до тех разбухших от алчности червей, которых я едва не сожгла в сарае? Чем он занимался те два года рабства до того, как стал гладиатором и начал каждый день рисковать жизнью на арене? Насколько это было грязно и неприятно?

Собственная обида отступила на задний план. Сердце до краев наполнилось жалостью.

Взгляд Флоя упал мне между ног, прошелся по моим бедрам, по камню, на котором я сидела. Потом эльф осмотрел свой опавший член и нахмурился.

— Ты говорила, что невинна, но я не вижу крови.

Вокруг меня словно колыхнулись зыбкие тени. В комнату будто проник сквозняк и пробежал по плечам липким холодком.

— Мне надо было доказать, что мой брак состоялся. Иначе с моей руки не сняли бы браслет, который запирал магию. Ваиль не мог подтвердить нашу связь. Болел. — Кривая ухмылка тронула мои губы. — Не вставал с постели. Не приходил в себя. Меня ждал унизительный осмотр в храме.

— И как же ты…

Взгляд Флоя снова устремился к развилке моих ног.

— Бутылка.

Несколько секунд он пытался осмыслить мои слова, затем поежился, и я рассмеялась. Хотела что-то сказать, но за стеной вдруг раздались истошные крики и звуки ударов.

Привлеченная криками, я вернулась в зал, в котором мы были ранее, и увидела шокирующую картину. Кефая стояла на краю бассейна, вся красная от злости и усыпанная песком. В песке были и ее длинные темные волосы, и рубаха для купания, но главное, колючая пыль попала ей в глаза, и теперь подруга терла их, стонала от боли и сотрясала воздух гневными воплями:

— Ты! Ничтожество криворукое! Что б у тебя твои кривульки отсохли, дрянь ушастая!

— Я случайно, госпожа. Простите.

Мой навязчивый купальщик ползал перед Кефаей на коленях и униженно кланялся ей в ноги. Рядом, на полу, валялся деревянный ковш, который использовали, чтобы по шею закапывать господ в целебный горячий песок. Все жители пустынь знали о волшебной пользе сухих жарких ванн, но в этот раз что-то пошло не так.

— Тебя надо высечь плетью! — орала Кефая, и из ее красных, воспаленных глаз градом катились слезы. — Нет, плеть — это слишком мягко. Кнутом! Надо избить тебя кнутом до полусмерти. Чтобы живого места на спине не осталось!

— Сжальтесь, госпожа. — Незадачливый раб то заламывал руки, то полировал лбом мраморные плиты пола. — Я не хотел. Я без злого умысла.

Услышав шаги, он скосил взгляд в мою сторону, и на его лице отразилось нечто, ясно давшее понять: злой умысел в случившемся был.

В воздухе продолжали звенеть угрозы и проклятия. Кефая отряхивалась от песка, подвывала от злости и даже топала ногами, как капризный ребенок. Другие невольники, боясь попасть под раздачу, испуганно жались к стенам и прикрывались корзинами для бани. Я видела, как часто вздымаются их нагие груди.

Вдруг в тени колонн я заметила человека. Свободного. Мужчину огромного роста и недюжинной силы. Наверное, это был управляющий.

— Мы приносим вам извинения, госпожа, — произнес он, постукивая по ладони длинной толстой деревяшкой. — Этот раб непременно будет наказан. Я лично прослежу за этим.

Под ложечкой засосало. Неуклюжий невольник, причинивший вред госпоже, вне всяких сомнений, заслуживал наказания, но соразмерного его проступку, не слишком жестокого. Хозяева же, зная о живучести рабов, о том, как быстро затягиваются раны на их телах, часто перегибали палку. Особенно, хозяева мужчины. Иногда мне казалось, что наши мужи завидуют эльфам, их магии, их красоте, успеху у человеческих женщин, поэтому так яростно ненавидят остроухий народ.