Книга На цепи, страница 58 – Анна Жнец

Кто это с ними сделал?

Я подняла взгляд — и остолбенела: в дверях стоял Флой.

Его мускулистая грудь тяжело взымалась, крылья носа подрагивали, желтые глаза пылали яростью, а вокруг ладоней клубилась тьма.

Вернулся!

Сердце загрохотало, как сумасшедшее. Слезы хлынули из глаз с новой силой. Слезы облегчения и радости.

Вернулся. Ко мне. К нашему ребенку. И спас Наилона. Теперь все страшное позади.

Со смертью мага чары рассеялись, и Наилон привалился к стене, дрожащей рукой прикрывая оголенный пах. Его трясло. На лице застыла маска ужаса, будто он снова и снова прокручивал в голове то, что могло случиться. В какой-то момент его согнуло пополам и вывернуло желчью на грязный пол. Вытерев рот, эльф принялся лихорадочно запихивать член обратно в порванные штаны.

Тем временем взгляд Флоя зацепился за мое окровавленное плечо, за нож на ковре, скользнул по грузному мертвому телу Ваиля на диване, по зияющей ране на руке моего друга, там, где прежде темнела рабская метка. И серые кулаки сжались. Ноздри раздулись. Брови сошлись на переносице.

— Ты хотел ее убить! — взревел Флой и разъяренным быком бросился на едва живого Наилона.

О, нет! Стой! Ты все неправильно понял!

Проклятье, Флой решил, что Наилон и правда пытался меня зарезать, что все это время он только притворялся преданным, а внутри кипел от ненависти к людям и ждал подходящего момента, чтобы отомстить. Такие выводы сделал Флой и сорвался с цепи.

— Лживый ублюдок! Мразь! Как ты посмел ее тронуть!

Какой-то кошмарный сон.

С ужасом я увидела, как Флой повалил эльфа на спину, уселся на него верхом и начал избивать. Рука, сжатая в кулак, снова и снова взлетала вверх и опускалась на лицо Наилона с жутким влажным звуком. Иногда — с треском.

— Не надо, не надо, не надо, — плакала я.

Да что же это такое!

С трудом мне удалось перевернуться на живот, и я в отчаянии поползла к дерущимся, волоча за собой бесполезные, негнущиеся ноги. — Стой. Он не виноват, — слова кашей застревали во рту, и с губ срывались только жалкие бессвязные хрипы.

Охваченный яростью Флой ничего не замечал вокруг.

— Я знал, что у тебя гнилое нутро! Чувствовал, что ты подлый скользкий червяк! За нее я любого порву голыми руками. Каждый, кто обидит мою женщину, сдохнет.

Наилон больше не сопротивлялся, только вздрагивал от ударов и хрипел. Его ноги дергались. Лицо… я боялась смотреть на его лицо. Зато видела кулаки Флоя. Они были красными от крови.

— Она была к тебе добра, тварь! И чем ты ей отплатил?

Ненавижу тебя, Флой! Ненавижу! Слепой тупоголовый ты баран! Думаешь только о себе. Ничего не видишь дальше собственного носа.

Стиснув зубы, я подтянулась на локтях. Еще немного, еще чуть-чуть. Проклятое непослушное тело.

Давай, Асаф. Давай! Быстрее!

Теперь Наилон даже не хрипел, только скреб пальцами по каменной плитке пола. Его безвольная кисть со следами крови была похожа на белого раздавленного паука.

Если он умрет… я тебя не прощу, Флой. Никогда не прощу. Я не уверена, что вообще сумею тебя простить.

Последний рывок — и я повисла на плече дроу, не позволив ему в очередной раз опустить кулак. В этот момент ко мне вернулся голос. Спазм, сдавивший горло, исчез, и я смогла выдавить сиплым шепотом:

— Не смей.

И упала на избитого Наилона, рыдая и закрывая его своим телом.