Книга На цепи, страница 62 – Анна Жнец

И пусть Асаф — человек и никогда не поймет всей важности и сакрального значения эльфийской клятвы, их понимает Флой — этого достаточно.

Решившись, он шагнул к хозяйке своей души.

Внутри бушевала буря. Его ломало, выкручивало, корежило от гремучей смеси противоречивых эмоций. Хотелось рухнуть перед Асаф на колени и положить к ее ногам свое измученное сердце, но он до последнего боролся с этим опасным унизительным желанием. И проигрывал. Снова и снова. В конце концов ему пришлось признать поражение. Он сдался.

«Я беззащитен перед ней, — обреченно подумал Флой. — Одним своим словом она может отправить меня в могилу, одним взглядом — убить. Это ужасно! Что я натворил!»

Но назад пути не было. Он проиграл битву за свою свободу. На смену чувству обреченности пришло смирение. Будь что будет.

Ноги подогнулись, колени коснулись пола.

С каждым словом клятвы Флой чувствовал, как растет в душе облегчение.

Все правильно, он должен был это сказать — то, что отчаянно рвалось наружу, то, что было невозможно удержать внутри. Теперь дело за Асаф.

Звуки его голоса растаяли в воздухе, и непривычно оробевший Флой поднял на любимую взгляд.

Я ничего не понимала. Флой вдруг опустился передо мной на колени и начал говорить красивые, но странные вещи. Его голова была покорно склонена, длинные волосы закрывали лицо, одна ладонь упиралась в пол, другая — лежала на бедре.

Что все это значит?

Пока я растерянно хлопала ресницами, Флой закончил свою речь и сделал нечто еще более шокирующее — оголил мою ногу и поцеловал колено, а после поднял на меня взгляд. Эльф выглядел непривычно робким и смотрел так, что внутри все переворачивалось. Беззащитно, уязвимо, с тревогой и надеждой.

Я понимала, что Флой ждет ответа, но, пойманная в плен его глаз, пришла в еще большее смятение. Неожиданно. Слишком резкий переход от «не собирался возвращаться» до «теперь я твой без остатка».

Сердце ломало ребра стальным тараном.

Чутье подсказывало: эти слова не простые, а имеют для эльфийского народа какое-то особое значение. Слишком уж стройно говорил Флой — красиво, не запинаясь, не делая пауз, чтобы обдумать свою речь, словно читал с листка или повторял заученное на память.

Что это? Признание в любви? Предложение брака?

Говорит он от сердца или наступает себе на горло, потому что в своем чреве я ношу его дитя?

В поисках ответа я невольно посмотрела в сторону дивана, на котором рядом с мертвым телом своей жертвы сидел Наилон. Его некогда прекрасное лицо опухло от синяков и утратило четкий абрис. Только один глаз открывался и то неполностью. Под надувшимся веком, похожим на мятую сливу, блестела тонкая полоска глазного яблока.

Наилон — эльф. Может, он знает, что происходит? А впрочем, откуда же ему, выросшему в питомнике, знать о традициях своего народа?

И все же моему другу определенно что-то было известно. При взгляде на меня он занервничал, захрипел, шевеля непослушными губами.

— Кровь, — с трудом разобрала я.

Дрожащая рука поднялась, указывая в мою сторону.

Флой рывком вскочил на ноги. Передо мной оказалось его взволнованное лицо, частично закрытое растрепанными волосами цвета пепла.

— Асаф. Проклятие, Асаф, — забормотал он, сдвигая брови и глядя не в глаза мне, а куда-то ниже шеи.

И тут я почувствовала: вниз по руке медленно ползет тонкая струйка влаги.