Книга На цепи, страница 64 – Анна Жнец

Другая моя ладонь легла на живот. Флой проследил за этим жестом, и выражение его лица стало открытым и растерянным. Как завороженный, он смотрел на мой живот, плоский, но уже не пустой, и часто сглатывал.

— Знаешь, — сказала я, — шей так. Я потерплю.

— Не волнуйся, Асаф, — голос Флоя звучал хрипло, будто его горло перехватило спазмом. — Моя магия не навредит нашему… нашему ребенку.

И нерешительно, словно боясь, что его оттолкнут, он потянулся ко мне и накрыл мою ладонь, лежащую на животе, своей.

Когда я очнулась, рана была уже зашита и пульсировала болью, а Флой успел собрать припасы в дорогу.

— Надо взять больше воды, — сказала я, встав с постели и разглядывая кривой шов на плече. — Не знаю, куда мы отправимся, но ее можно использовать вместо денег.

— Деньги — это хорошо, — отозвался Флой, превращая простыню с кровати в очередной походный мешок. — Но у нас катастрофически мало рук. Ты беременна. Я не позволю тебе таскать тяжести. А Наилон… Его самого придется нести. А значит, одна моя рука будет занята.

Со вздохом я посмотрела на темнеющее небо за окном: ночь — лучшее время, чтобы покинуть город.

— Я могу идти сам, — донеслось из коридора, и я увидела фиолетово-бордовое лицо Наилона. Он стоял, цепляясь за дверной косяк. Его глаза под синими опухшими веками открылись чуть шире.

— Сам ты пойдешь слишком медленно, — спокойно ответил Флой. — Нам это не подходит.

— А зачем нам идти пешком? — озарило меня. — Поедем в карете. Вы наденете сухили^[1], чтобы скрыть отсутствие меток. Думаю, у Ваиля в шкафу найдется что-нибудь подходящее. В карету можно будет погрузить больше вещей, чем унести в руках, мы быстрее уберемся из Сен-Ахбу, и, как это ни странно, богатый экипаж вызовет меньше подозрений, чем два пеших эльфа в компании человеческой женщины.

— Все так, — кивнул Флой. — Я думал об этом. Но как скоро закончатся дороги, пригодные для колес? Нас ждет путь через пустыню.

— Тогда верблюды, — нашлась я. — Представь, сколько всего мы возьмем с собой! А когда покинем пустыню, сможем продать животных первому желающему. Каждый верблюд стоит целое состояние, но мы отдадим их за половину или даже за треть цены, чтобы продать побыстрее, и разживемся деньгами для дальнейшей дороги.

Нежная улыбка тронула губы Флоя, а взгляд стал ласковым.

— Ты умная женщина, Асаф, — сказал он с гордостью на лице. — Сколько же в тебе достоинств, которых я раньше не замечал! Твоя доброта и сила духа, и цепкий ум. А ведь изначально я купился на красоту. Моя голодная мужская суть откликнулась на прелесть обнаженной женской груди. С этого все началось, с желания.

Его внезапная откровенность застигла меня врасплох. К щекам прилила кровь, а сердце забилось чаще.

— И когда же обычное желание переросло в нечто большее? — спросила я, жадная до каждого его слова.

— В любовь? Когда я узнал тебя лучше.

Я опустила взгляд, пережидая острую вспышку восторга. То, что он сказал сейчас, это короткое, брошенное вскользь уточнение: «В любовь?» — раскрыло мне его чувства ярче и полнее, чем кружево красивых фраз, произнесенных стоя на коленях.

Флой говорил о любви как о свершившемся факте, говорил просто, как о чем-то само собой разумеющимся, как о том, что он понял и принял. Это и стало для меня настоящим признанием. Теперь я не просто догадывалась о его чувствах — мне было известно о них наверняка.