Книга На цепи, страница 66 – Анна Жнец

— Ты ранена, Асаф, — сказал Флой. — И беременна.

— Ранена, но не при смерти. Беременна, но не больна. Я прекрасно себя чувствую и хочу быстрее со всем покончить.

— Прошу тебя, Асаф, присядь вон на ту скамейку. Хочешь скорее завершить сборы — я буду шевелиться быстрее. — И он в самом деле ускорился.

Я не собиралась упрямиться, но через какое-то время поняла: единственный способ справиться с волнением — занять чем-то руки. Сидя без дела, я начинала себя накручивать. Воспаленная фантазия рисовала мне голые, бесплодные земли Мертвой долины — бескрайние пустоши, покрытые черным песком, сумасшедшие ветра, что поднимают этот песок в воздух и несут на тебя стеной угольной пыли. Диких тварей, оголодавших в этом суровом месте и готовых с удовольствием полакомиться одинокими путниками.

Когда я не думала об ужасах, что ждут нас впереди, то начинала прислушиваться к тишине дома, к каждому шороху — боялась уловить под окнами крадущиеся шаги и бренчание доспехов.

Это было невыносимо! В конце концов я вскочила на ноги и снова схватилась за мешок.

— Асаф, нет, — рядом тотчас возник Флой и забрал мою ношу.

Я упрямо потянулась к другому тюку с вещами.

Сдвинув брови, Флой молча отобрал и его. Теперь в обеих его руках было по мешку.

С чувством, что мне бросили вызов, я попыталась поднять с пола последнюю самодельную сумку, но Флой оказался проворнее и закинул ее себе на плечи.

Нагруженный сверх всякой меры, он поджал губы, мрачно сверкнул глазами и двинулся к привязанным у крыльца верблюдам. Вены на его руках вздулись от напряжения. Наблюдая, как любимый горбится под тяжестью трех огромных баулов, я ощущала себя глупой капризной девчонкой.

О духи, неужели беременность так размягчает женщинам мозги? Или это страх?

Я и правда балансировала на краю паники, просто не находила себе места. Хотелось побыстрее убраться из этой золотой клетки. Хотелось как можно скорее получить ответы на свои вопросы.

Наконец все было собрано. Флой помог мне взобраться на верблюда, сам устроился позади, чтобы я могла отдыхать в дороге, опираясь спиной на его могучую грудь. Наилон ехал один. В седле он держался неуверенно, но держался. Сила эльфийского духа постепенно боролась с повреждениями плоти.

— Я слушаю тебя, — твердо, с намеком сказала я, и Флой тяжело вздохнул: его горячее дыхание зашевелило волосы у меня на макушке.

Настало время для объяснений.

— Рядом с нашим поселением есть лес, — начал он. — Однажды во время охоты мы наткнулись на едва живую старуху из человеческого народа. Она сказала, что пришла сюда умирать. Что в ее клане не принято встречать смерть дома, в теплой постели. Как только простому человеку исполняется восемьдесят лет, а магу — сто сорок пять, он покидает близких и отправляется в последнее путешествие в надежде обрести в дороге избавление от земного бытия. Она сказала, что очень устала, что проделала огромный путь, но избавление ее так и не нашло. Все потому, что она — дха`ньян, слишком сильная колдунья. Самая могущественная из рожденных за последние двести лет.

— Очень странная история, — прошептала я. — Не слышала ни про один клан с такими традициями.

— Дело в том, что она не отсюда. Не из Альеры. Вернее, не из той Альеры, которую мы знаем.

— О чем это ты?

Некоторое время Флой молчал, собираясь с мыслями, затем продолжил: