Книга Если ты вернёшься, страница 35 – Вирсавия Вайс

Да ещё и дед рассказал о том, что было после того, как Ольга родила. Дашка родилась с тяжелым пороком сердца, и Зайкалов поднял на уши всех, чтобы его, Витькиной дочери, сделали всё возможное и невозможное для того, чтобы девочка выросла здоровой. А что сделал он?

Когда ему позвонил Артамонов с просьбой о разводе, он послал его на хер и два дня пил до зелёных соплей, жалея себя. Пока в среду не подписал документы, добавив от себя, насколько он «счастлив» этому обстоятельству. А в это время она готовилась к кесареву сечению, чтобы подарить жизнь его дочери. Ну что ещё может быть дерьмовее?

Оказывается, может! Вместо того, чтобы находиться рядом с ней, когда малышку оперировали, увозили в Германию на реабилитацию, что делал он? Накачивался пойлом и лез под пули, лез сознательно, уходя на самые сложные, самые опасные задания, и дед это понял сразу, как только увидел его спину, всего лишь спину.

— Какой же ты, Витя, мудила. - прохрипел он, обхватывая голову руками. - Оставь её, блядь, и не подходи больше никогда! Сука, если это твоя любовь, то на хера она ей нужна?

— Жалеешь себя, Вить?- Владислав стоял в проёме двери, скрестив на груди руки, глядя на него сверху вниз.

— А толку, дед? - хмыкнул Вик. - Если бы это могло хоть что-то изменить. Я чувствую, что сейчас вся эта дерьмовая ситуация в ещё больший штопор войдет. Но я не могу без неё. Даже когда ненавидел, не мог. Каждую, сука, ночь с нею до фейерверков в башке и штанах. Только, блядь, подумаю о ней, так всё, пиздец, мозги в отключке, сердце в пятках колотится и яйца взрываются, наваждение какое-то. И ведь ни хера легче не становится. Как увидел её вчера, всё, чуть не кончил, сидя в этой грёбаной аудитории. Она там что-то чирикает, а я её на столе раскладываю. Пиздец!

— Ты понимаешь, что она не уйдет от него, Вить? - Дед спустился и сел рядом. - Она любит тебя, но... - он замолкает, глубоко втягивает дым старого смоленого Беломора, согнутого «козьей ножкой». - Ты знаешь, что она три года проспала в твоей кровати, с рубашкой в обнимку? Каждую ночь, что они с Дашкой у нас оставались, рыдала белугой. Полночи стонет, полночи истерика. Но рисковать, Вить, она больше не будет. Зайкалов стал для Дашки отцом, и он её не отдаст, в этом я уверен, а без дочери Ольга не уйдет, как бы сильно она тебя не любила. Вы, два кобеля, просто загоните её в угол и сломаете окончательно.

— Я должен вернуть нашу жизнь, дед. - Вик встал и расправил плечи. - Понимаешь, я не могу без неё жить. Если она мне откажет, мне придётся уехать. Жить с ней в одном городе и не иметь возможности быть с ней я не смогу. У меня есть пара часов до приезда малой, пойду посплю. Мне потом куда кости кинуть?

— В мою старую спальню топай! - Влад махнул рукой в сторону второго этажа.

— Понял, принял. - хмыкнул он и быстро, перешагивая через ступени, поднялся на второй этаж.

Проходя мимо своей комнаты, Витька открыл дверь и втянул носом воздух. От сигаретного дыма не осталось и следа. Стрелка на часах танцевала около шести вечера. С учётом пробок, часа полтора, максимум два у него есть.

Он вошел в комнату, закрыл окно на микропроветривание и огляделся. Следов его пребывания здесь не осталось. Если он кимарнет тут часика полтора, ничего страшного не случится, главное, включить режим чуткого сна, чтобы даже от мыслей, шевелящихся в голове, он проснулся.