Книга Если ты вернёшься, страница 56 – Вирсавия Вайс

— Мы поедем к дяде Вите?

Я сглотнула и улыбнулась. В голове тысячи, миллионы вариантов ответа на этот вопрос, но мозг, как завирусенный трояном комп, выдал только одно:

— А ты хочешь к дяде Вите?

Она неуверенно улыбнулась и тихо прошептала, наклоняясь ко мне:

— Он, как Дед Мороз, существует. Смотри!

Я готова была его убить! Просто уничтожить за то, что он с нами делал, за то, что он вообще здесь! За то, что я люблю его и ни черта не могу с этим поделать!

Дашка расстёгнула пуговичку на платьице и выудила тоненькую золотую цепочку с небольшим медальоном.

— Смотри, что он мне подарил, - прошептала она, укладывая его на ладошку, - надо вот сюда нажать и… Оп-ля! - дочь взглянула на меня с видом человека, получившего олимпийское золото, - Смотри!

Опустив глаза, я чувствую, что просто схожу с ума. В золотом медальоне фото, на котором Дашка целует Витьку в щёку, а у него, чтоб ему!, выражение лица такое, словно ему стали известны все тайны мирозданья!

Стены ловушки, в которой я оказалась, только что сдвинулись примерно на тысячи парсеков и вот-вот раздавят меня. А дальше меня ждал просто шок!

— Мамочка, а ты сюда посмотри! - она нажимает на какую-то кнопочку, и земля просто уходит из-под ног.

На втором фото Дашутка уже на руках…Тагира! Да что же ты, Витька, творишь!

— Оля!

Я замираю от голоса матери и медленно оборачиваюсь.

— Да, мам?

Голос не мой. Он спокойный и даже не дрожит, в то время когда внутри всё несётся в дьявольской карусели.

— Мы можем поговорить?

Мать заходит и закрывает за собой дверь.

— Ба-а-а! - тянет Дашутка, - нам некогда!- Соскользнув со стула, она тянет меня за руку. - Нам с мамочкой надо ехать, мы и так опаздываем!

— И куда это вы собрались? - мать поднимает бровь и скрещивает на груди руки.

«Господи, господи, Даша! Только ничего не говори про дядю Витю!» - мысленно всем богам молюсь я.

— Мы с мамой едем в… - она поднимает голову и бьёт указательным пальчиком по губам. - Океанариум!

— Да вы что! - наигранно весело хлопает мать в ладоши, бросая на меня подозрительный взгляд.

Я пожимаю плечами, подхожу к шкафу, снимаю с плечиков тонкую кофточку и протягиваю дочери.

— Дашунь, кофту возьми, вечером ещё прохладно.

Она серьёзно кивает и подходит ко мне, забирая кофту.

— Ба, ты меня проводишь. - тоном, не терпящим возражений, заявляет она, беря её за руку.

— Конечно, солнышко.

Мать, уже выходя из комнаты, с буксиром внучки ей не справиться, бросает на меня взгляд, в котором явно читается, что это всего лишь отсрочка казни зеркальщика Гурда.

Они выходят, а я, закатывая глаза, думаю только об одном: «Слава богу, не сейчас!»

Когда мы вышли из дома, у меня появилось ощущение, что я вырвалась на свободу, ушла от их осуждающих взглядов, заставляющих меня чувствовать себя вавилонской блудницей. Я и так казнила себя за каждую минуту, проведённую с ними, понимая, что изменяю им обоим, убивая свою душу. Разум замолкал только тогда, когда тело начинало сгорать от желания и любви. А последнее время он вообще молчал, так же как и совесть. Вот и сейчас, проводив одного, я должна позвонить другому. И что я должна ему сказать?

Уже сидя в машине, я достаю телефон и набираю знакомый номер. Трубку снимают сразу же.

— Да, родная.

От его голоса становится тепло и холодно одновременно.