Книга Если ты позволишь, страница 22 – Вирсавия Вайс

Вик быстро допил кофе и поднялся к себе.

Он лежал на кровати и смотрел в потолок. Сна — ни в одном глазу. Тело ломило. Трех разрядок было недостаточно, а после последней его вообще в бараний рог скрутило.

Память услужливо напомнила, как Лялька лежала под боком, а он вдыхал её нежный аромат, который уже переплелся с его резким запахом, и просто охреневал от всего того, что произошло. Кто бы мог подумать, что она девственница! Его это, конечно, пиздец как обрадовало, но проблема вырисовывалась вполне себе серьезная. Она не была похожа ни на одну его телку, где все было ясно, четко и понятно: трах для получения удовольствия, расставание без слез, после которого каждый получал что хотел: баба — новенький айфон, Вик — отсутствие головной боли. Здесь такой вариант не прокатит, и он это понимал. Лялька первая, кто смотрел на него не как на мешок с деньгами. Она просто на него смотрела, потому что видела Вика и ничего более. Но самое главное, что она первая, о ком Вику хотелось заботиться. Всю эту хрень про первый раз он придумал на ходу. Просто чтобы дать себе возможность насладиться этой прелюдией… Чего? Какой, блядь, прелюдией?

Он застонал и двумя руками резко взъерошил волосы. Сегодня вечером он её оттарабанит, отжарит до утра, потом весь день и следующую ночь натрахается до усеру и всё, давай, до свиданья! Извечные слова, что она слишком хороша для него, что он её недостоин, айфон в коробке и иди, Ляля, лесом. Она ещё спасибо говорить будет, что он научит её, как доставлять удовольствие мужикам. В голове тут же замелькали картинки прошлой ночи, на что тело среагировало соответственно. По ходу, вчера ему в ней нравилось всё. Её вкус не смог перебить даже крепкий кофе.

В паху запульсировало резкими толчками.

— Да ёб твою мать! - зло выругался он, расстёгивая джинсы. - Какого хера тебе надо? До вечера не подождать?

Но, судя по всему, его молчаливый собеседник вечера ждать не хотел ни в какую. Пришлось Вику тащиться в душ и помогать себе рукой. Эта тенденция последних суток ему не заходила ни в каком виде. Но сейчас у него всё равно вариантов не было. В конечном итоге, промаявшись ещё пару часов, он понял, что уснуть не удастся. Картины прошлой ночи тупо гнали его в душ. В конце концов, он переоделся и спустился вниз.

— Смотрю, ты вместо того, чтобы спать, с Дуней общался. - хмыкнул дед.

— Отвали, дед. - зло буркнул Вик, вливая в себя ещё один стакан кофе.

— Зацепила она тебя, Вить. - Он хлопнул его по плечу. - Смотри, не успеешь очухаться, как всё, заиграет марш Мендельсона.

— Щас, не дождутся. Мне там ещё лет пятнадцать нехер делать.

— Я тоже так думал, но в двадцать уже у нас твой батя появился. Сын он, конечно, дерьмовый, да и человек гнилой, зато ты у него получился на твердую пятёрку, да и то, тут больше матери твоей спасибо, царствия ей небесного.

Мать Вика умерла, когда ему и семи не было. Сгорела от рака груди за какие-то полгода. Не прошло и года после её смерти, как непрекращающаяся череда левых баб пошла через спальню его отца. Сначала Вик пытался запомнить имена претенденток на звание мачехи, но потом плюнул на это дело, и жить сразу стало легче. Он тогда ушёл в спорт и учёбу, что и привело к тому, что к восемнадцати годам он уже стал МСМК по кикбоксингу и МС кат. В по парашютному спорту. Отношения с отцом стали уходить в жёсткое пике после того, как Вику исполнилось шестнадцать лет, а после истории со Златкой между ними просто образовалась пропасть, которую уже было не преодолеть.