Книга Если ты позволишь, страница 64 – Вирсавия Вайс

— Так ты его… - сумасшедший гогот, от которого закладывает уши.

— Так, а хер ли делать, если этот мудак даже не смотрел на меня. Да ещё пришлось девочкой прикидываться!

— Кееем? Ой, бляяя! Ты хоть сама-то помнишь, когда была той девочкой? Ну ты, Златка, даёшь!

— Прикинь, пришлось даже операцию делать!

— Да ладно?

— Угу. - смеётся низким, грудным смехом. - После сотни мудозвонов, оп! И девочка опять. А этот придурок аж расплылся от гордости. Я чуть кипятком не ссалась. Но что не говори, в постеле он Бог. Ни до, ни после таких любовников, как Татарский-младший, у меня не было.

Я сижу в кабинке и зажимаю рот руками, боясь даже дышать. Дверь с грохотом открывается. Я вжимаюсь в стенку.

— Тагииирчик! - голос, судя по всему, Златы. - А ты дверью, часом, не ошибся?

— С недавних пор разделения туалетов тут не предусмотрено, Злата.

Мои глаза распахиваются. Я начинаю раскачиваться из стороны в сторону, тихо поскуливая.

— Вы тут одни?

— Ну пока ты не ввалился, так и было. - жеманное хихиканье и цокот каблуков. - Ты пришёл составить нам компанию? У нас вечер свободный. Володя в Питер укатил, так что…

— Прости, у меня другие планы. И вроде мы с тобой решили, что наши перепихоны нужно прекращать.

— Ты что, тоже? Тоже запал на эту суку? - голос Златы становится злым, резким.

— Пасть закрой!

Хлопок.

— Подонок!

Хлопок.

— Пошла на хуй отсюда, сука!

Смех издевательский, булькающий.

— Ну-ну! Витька за неё тебе глотку порвёт! Если он даже отца не послушался и женился против его воли, не смотря на договорённости с Ицхаковым, то тебе-то точно ничего не отломится от его Динь-Динь!

— Что тут происходит?

Голос Алексея! Слава богу!

— Где Ольга Валерьевна? - стук открываемых кабинок. - Ольга Валерьевна, с вами всё хорошо?

Твою мать! Наступает гробовая тишина, нарушаемая только стуком капель по раковине. Я закрываю глаза в ожидании неизбежного.

— И бой, который вы все так ждали! - несется по всему ангару истеричный голос. - Татарин против чемпиона последнего сезона Архана! Все ставки сделаны! Да начнется бой!

Господи! Вик! Меня начинает трясти. Холодно так, словно меня бросили в воды Антарктики. Я начинаю задыхаться от безумного ужаса.

Дверь под резким нажимом Алексея врезается в стену, ручка отлетает, задевая щеку, царапая её, по щеке льётся кровь.

— Ольга Валерьевна, простите, не рассчитал! - Алексей подхватывает меня с пола.

— А ну на хер отсюда! - кричит Тагир, буквально выталкивая из туалета Златку с подругой, рафинированной, перекроенной пластической хирургией блондинкой.

Боковым зрением ловлю её взгляд, в котором нет ничего, кроме безумной ненависти.

— Ольга!

Зайкалов подлетает к нам и пытается взять меня за руку. Отдергиваю её и прижимаю к животу, что не проходит незамеченным.

— Ненавижу тебя! - кричу, глядя ему в глаза. - Будь ты проклят!

Он резко выпрямляется, взгляд становится непроницаемым, холодным, змеиным.

— Это пройдет, Ольга. - зло цедит он, разворачивается и уходит.

Алексей выносит меня из туалета и несет обратно. Как только мы входим в зал, я чувствую это напряжение, его взгляд, который прожигает меня. Даже в темноте он чувствует меня, а я его.

— Алексей, отпустите меня.

Встаю на ноги и смотрю на него. Не чувствуя под собой земли, иду вперед, к освещенному кругу. Клетка! И он там, в ней. Смотреть на это так же больно, как на тигра в зоопарке.