Книга Древняя душа (трилогия + бонус), страница 261 – Елена Амеличева

— Почему так получилось… - Алекс влил в себя жидкость. В глазах протаяла тоска. А потом из них ушло все – они остекленели, словно кукольные. Он начал оседать на пол. Данила подхватил его.Вот и все. Я сделала глубокий вдох, прикрыла глаза и явственно ощутила, как в ткани бытия что-то сдвинулось – словно то, что держалось в подвешенном состоянии, летало в ментальном мире, оказалось там, где должно. Клянусь, мне даже был явственно слышен этот щелчок – когда «шестеренки» встали на свои места, и огромный механизм начал движение.

В истории с Алексом поставлена жирная точка. А вот с люмьером все только начинается.

Гур

Я всматривался в Ось, пытаясь понять, что не так. Другим, кто служил в охране, показалось бы, все в порядке. Но то другим. Они и не замечали уж ее вовсе, попривыкнув. Ну Ось и Ось, чего такого. А я был с ней с рождения. Батька мой службу тут нес. Мамка со мной на руках приходила, приносила ему пожрать. Разложат, помню, снедь всякую с огорода своего, сядут на пригорке, прижмутся плечами друг к другу, и воркуют. А я у матери на руках – во рту сиська ее, а глаза вовсю на Ось таращатся. Нравилась она мне очень, еще с тех лет, как мальцом был. Завораживала. Батька посмеивался, что заместо девок она мне. Может, и прав был. Вот уж какой десяток разменял, а жены не сыскал еще. Самого уж батькой кличут, папку с мамкой в сырой землице схоронил, как пришел их черед, а бобылем кукую.

И вроде все, как всегда – гудит, в небесный свод столбом света упирается, но все же не так, как всегда. Изменилось что-то. И вот, вроде, чую, а словами-то сказать, как положено, не могу. Я вздрогнул и помотал головой. Будто показалось? Ан нет, вот снова! Мигает! Едва видно! Скорее даже, ощутимо! Непорядок!

— Батька Гур, а чего ты тут делаешь? – раздалось за спиной.

— Да твою ж мать, айкой порченую! – схватившись за сердце, охнул я, обернувшись.

— А чего сразу айкой-то? – парень уставился исподлобья. Обиделся. Да, нехорошо получилось.

— Прости, Малько, - повинился я, переводя дух. – Вырвалось само, с перепугу.

— Ладно.

— Будешь так подкрадываться, рекрут, без батьки Гура останетесь! Помру ведь!

— Не буду, - он виновато шмыгнул носом. – Ты один нормальный тут.

— А что, дружбанов не сыскал себе еще?

— Да где хоть искать-то?

— А ты по сторонам не зыркай, будто ото всех тумаков ждешь, поласковей будь.

— Ну ты скажешь тоже, поласковей! Что они, девки, что ли? Может, их еще и…

— Малько! Разговорчивый не в меру! – я постарался удержать хохот, но тот все равно, несмотря на все потуги, вырвался наружу. – Ты смотри мне тут! Это тебе не дома! И запомни, парень – друзей не надо иметь, с ним надобно дружить!

— Батька Гур, да ты балагур! – ненароком срифмовал айка, согнувшись от смеха. – Вот не думал, что шутки шутить умеешь!

— Велико умение! Давай, поэт, пойдем, отобедаем.

Мы развернулись спиной к Оси и увидели мужчину, что поднимался на холм по его пологой стороне. Это кто еще такой? Не дракон – на них у меня глаз наметан, хотя волосы светлые и одет богато, не из людских, точно не айка. Да и не из моих собратьев горного народа, хотя вот сейчас, когда поближе подошел, вижу, что глаза похожего цвета. Но у знати нашей они синие и светятся, а у простых вояк да крестьян, как сам я, коричневые, цвета матушки земли. А у незнакомца хоть и яркие, но голубые, будто прозрачные.