Книга Кровь Геркулеса, страница 167 – Жасмин Мас

— Уф-ф, какой же отстой, – сказал Максимум, растянувшись на столе.

Я не обращала на него внимания.

Онемевшими губами я объясняла Дрексу, как решать уравнения. Каждые несколько секунд он обеспокоенно смотрел на меня, словно переживал.

Кто-нибудь скажите ему, что все было потеряно еще девятнадцать лет назад.

Спустя несколько часов генерал Клеандр что-то закричал, и Дрекс потащил меня обратно в класс.

К сожалению, Алессандра никто не позвал.

Генерал ухмыльнулся и объявил, что мы бежим по маршруту.

Август посмотрел на меня напряженным, обеспокоенным взглядом, и я подняла большой палец вверх, чтобы показать, что все будет в порядке. Он нахмурился, и я поняла: вместо большого пальца подняла локоть. Неловко получилось.

Я моргнула.

Ветер завывал, а снег неистово хлестал.

Видимость была нулевой.

Я была на девяносто девять процентов уверена, что у меня заледенели глазные яблоки, потому что двигать ими не получалось.

Я старалась не отстать от группы, но окровавленные ноги скользили по льду. Если бы Дрекс не бежал чуть впереди меня и не тянул меня за тогу, я бы точно свалилась с горы в ущелье (специально).

К сожалению, он продолжал меня тащить.

Страдания продолжались.

Когда мы наконец добрались до подножия горы, миллион лет спустя, у меня от удивления открылся рот. Точнее, открылся бы, если бы лицо не заледенело намертво. Они пробили лед на замерзшей реке, чтобы мы могли переплыть ее.

Бьюсь об заклад, Харон постарался.

Почему Спартанцы такие? Не дай бог кто-нибудь попытается пожить чуточку счастливее.

Харон стоял в лодке посреди реки. На его широких плечах висел толстый меховой плащ. Он смотрел на меня со странным выражением лица. Челюсть сжата.

Он выглядел почти… обеспокоенным?

Как и у Августа, его лоб избороздили глубокие морщины.

У них были веские причины для беспокойства.

Спустя несколько часов я выползла на замерзший берег, голова безвольно болталась из стороны в сторону, глаза дергались, а конечности отнимались. Я задыхалась и окончательно заледенела.

Заплыв через обледеневшую реку стал самым жутким испытанием в моей жизни.

Без сомнений.

Спартанская кровь помогала нам выжить в условиях, в которых человек умер бы от шока. Но боль мы ощущали одинаково. А следовательно, мы могли страдать гораздо дольше людей.

Как мне повезло.

Я проползла ко входу в пещеры, а вокруг меня, спотыкаясь, поднимались на ноги остальные дебютанты. Мы пошатываясь спустились в библиотеку, и я рухнула перед своим любимым очагом.

Я приземлилась на что-то теплое. Раздался болезненный стон.

— Никс? – спросила я, вспомнив, что у меня есть подруга-змея. Вы когда-нибудь забывали про лучшего друга? И я тоже.

Она зашипела и проскользила по моей шее. Ее теплая чешуя грела живительным теплом, словно шарф.

Я открыла рот, чтобы поблагодарить ее, но потеряла сознание от усталости.

— Алексис, – крикнул кто-то. – Черт!

Время снова исказилось.

Все вокруг кружилось в приглушенных оттенках красного.

Может, это и есть загробная жизнь? И мы забыли, что было раньше? Может, все это симуляция и поэтому математика имеет такой большой смысл?

Моя голова запрокинулась, и я уставилась в светло-голубые глаза убийцы. Меня завернули в теплый мех. Харон нес меня на руках, а Август положил руку на лоб.

Они оба смотрели на меня сверху вниз.