Книга Вне правил, страница 105 – Анель Ромазова

Кутерьма завязывается неимоверная. Сначала врач осматривает больную, затем бригада с каталкой. Я со стороны наблюдаю и не мешаюсь под ногами. Егор Васильич руководит по праву старейшины в нашем клане заговорщиков.

Каталку вывозят, и я думаю — надо представиться Яськиной маме. Не посторонний же человек. Ей спокойней будет лечение проходить, зная, что о Царевне есть кому позаботиться и она не одна.

— Я Натан. Парень Ясин. Вы меня не знаете, но я её люблю. Не переживайте. Завтра привезу Ясю… кхм. вместе приедем..и..я её не оставлю, — расширить скоропалительный выхлоп, мне больше нечем. Собственно, по существу изложил.

Смотрю не на лицо, а в глаза прямо. Скрывать мне нечего, пусть видит. Она на Яську похожа. То есть, Ясенька на неё. Черты один — в-один с разницей в возрасте.

Красивой моя Царевна будет, даже спустя много лет, вот что отмечаю, глядя на её мать. Клянусь опять же. Никакой грусти и печали. Выстрадала она своё счастье. Меня, разумеется, вот и буду жилы рвать ради этого.

— Натан, — Васильич кивком показывает отойти с ним в сторонку. — Пока меня не будет хозяйство на тебе. Утром — то я всех покормил и тебе наготовил. Гусям вон подле лавки ведро с дробленкой стоит, огурцов туда перезрелых натри и помешай, да в кормушку насыпь. Воду тоже поглядывай, а то угорят от жары.

Твою же маму!

На гусей я не подписывался.

— Сделаю, — говорю вслух.

Однако, лучше б он у меня почку попросил. Без вопросов отдал бы, они у меня обе здоровые и для Васильича не жалко.

Реанимобиль уезжает. Двигаю плавно грудной клеткой и выдыхаю. Всё же без сучка, без запинки прошло. Начался день прекрасней некуда, значит, так он и закончится. Примета такая. Я в них верю. Если они что-то хорошее предсказывают.

Плохое..

Из плохого: на мне гуси. И их ебучее кормление.

Как нарочно, жрут, как не в себя. Навещаю через полчаса, и корма почти на треть убавилось. Ещё через столько же времени уже половины кормушки нет.

Куда в них лезет?!

Не жрите. Сделайте себе разгрузочный день!

Доливаю поросятам воды. Они как бы ещё ничего, против злобно расшеперившейся птицы. Не воняли бы и сошли за милах. Грязные минипиги. Много кто с ними фотки в инсте выкладывает. Лично — нет. Не сталкивался, но против ничего не имею.

Хрю-хрю. Чав-чав.

И никаких покушений.

Глаза у них добрые. Хвостики пружинкой. Веселые. Забавные..

Проникнувшись симпатией, чешу пятнистого хрюху за ухом. Он мокрым пятаком в ладошку тычется, высунув его в дырку загона.

Момент сближения с гусями оттягиваю.

Шляюсь по двору, заряжаясь силой земли и энергией солнца.

Медленно натираю толстожопые огурцы на старой, поржавевшей тёрке. Не видел бы воочию, как Егор Васильич это делает, вряд ли бы догадался. Благо Широкова рядом нет. Уссался бы со смеху и стёбал до самой смерти.

Натан и огурцы.

Натан и гуси.

Палкой замешиваю в ведре кашу из зёрен перемолотой пшеницы с кусочками овощей. Заходить внутрь стрёмно. Пернатые чудища шипят. Я им, сука, не нравлюсь. Они меня, сука, пугают.

Клюнут в мясцо. У меня его как бы немало. Около ста килограмм. Затопчут легко. Пересчитываю по головам и там, не ебаться. Целых тридцать штук.

А я один.

Один!

Их надо отвлечь. А то выстроились и ждут, когда я дверцу распахну. Заломают и попиздуют, но сначала, каждый из тридцатки, по куску от меня отщипнёт.