Книга Вне правил, страница 102 – Анель Ромазова

Сладкий ротик мну, синхронно с пальцами толкая в него язык. Ясенька как кипяток. Обжигает, ошпаривает всем, чего касаюсь.

— Дай. дай мне свой член, — няшно пыхтит между поцелуями.

— Конечно, радость моя.

Как в такой просьбе откажешь. Даю. Сначала в руки.

Приподнимаюсь над Царевной на вытянутых руках, угрожающе нависнув стоячей дубиной около пупка. На роскошные сиси смотрю, капая слюной. Подлая мысль крадётся из-за угла.

Даст или не даст — вот в чём вопрос. Скорее не позволит кинуть свою палку в замечательную ложбинку и подвигать там, при этом Ясенька точно сиси не сожмёт и не даст члену кайфануть.

Смотрю и мечтаю. Фантазирую живенько. Дыхание затаиваю, один хер его в глотке сжимает от ласк её неопытных пальчиков.

Зая моя активно мне дрочит, высекая искры из глаз. Одуряюще — нежно по стояку водит.

Уфффь!

Крейзи, мать твою, эйфория!

Блаженный экстаз!

Ах, ты блядь! Я сейчас кончу.

Стоять!

— Мась? — зову, прежде чем соображаю, для каких целей, — Можно я..

— Можно, — шелестит распалено, ещё до того, как заканчиваю несформулированное предложение.

Можно. Иного поощрения не требуется. Просто можно. Мне разрешили. Я спросил и не парюсь в предположениях — а несильно ли мы с членом прихуели от вседозволенности.

Перестраиваю в удобную, для задуманного эпатажа, позу. Мошонку спецом по всему Ясенькиному животу протаскиваю. Паркую крупногабаритный орган между призывных грудок. Я не виноват, они сами меня сманили.

— Зайчон, сожми. я, — «трахать» хоть убей не ложиться на язык, меняю на другое, подходящее влюблённому до одури челу, слово, — подвигаю ИМ. На лицо кончать не буду. Кончу, вот сюда, — поясняю, интонируя максимально ласково, чтобы какого подтекста не услышала и навертела себе, что я ей воспользовался. Тычу в сосочки. Шатаю шершавые кнопочки.

Выпустив кончик языка наружу, Царевна обводит им контур губ. Пытливо, но с сомнением на раздутый от крови член смотрит. Побагровевший колпак, вполне вероятно, скоро снесёт, пока она определится.

Сам её ладошки направляю и свожу сдобные пончики с торчащими вишнями.

Я на взводе. Яська зависла, сражённая интенсивностью, с которой свою титановую мачту натираю. Штурмую с шипением, придерживая внутри себя секундомер, чтобы выполнить обещание и не дать лютым залпом на личико. Я-то хочу, но это будет не по-божески. В любви нет места изврату.

Сук!

Шелковистой мягкостью её плоти мое убеждение, родившееся секунду назад, знатно подтачивает.

— Я люблю тебя, — скрипящим шорохом, ставлю флаг и дальше него ни-ни.

Пара скользящих рывков. Затяжной толчок. Вынимаю член, порционно орошая обе сиси. Потом выдыхаю, сотрясаясь и оргазмируя уже не физически, а душей.

Целую Ясеньку, прикрыв веки, а под ними звёзды взрываются. Просто, ебать, до слёз торкнуло.

— Теперь лижи мне, Натан, — сдавлено то ли просит, то ли напрямую указывает. Раскрасневшаяся и такая милая.

Не продышавшись толком, лишаюсь возможности говорить.

Ай лайк ту мувит.

Двигаю расслабленное тело. Смещаюсь по Царевне метром ниже, по пути зацепив, а затем и сняв с неё трусики. Аккуратно их рядом кладу, чтобы не пришлось потом, под диваном лазить и искать. Аккуратно и бережно развожу ей ноги. Размещаюсь между.

С разлёту вбиваю в киску язык.

Всё шикарно.

Яся дёргает за волосы. И впору заволноваться о критическом перегреве её соблазнительного тела. Вспыхнет и перегорит моя Царевна. Ловлю ртом маленькую, но упрямо припухшую бусину. Колдую над клитором, посасывая и тревожа, натасканной на это действие, мышцей.