Книга Вне правил, страница 100 – Анель Ромазова

Безумно терпким становится вкус. Из глубины моего горла идут непрерывные звуки. Стоны, но они словно под водой. С хлюпаньем щекочут связки. Завладевший моим телом восторг, от Натана передаётся, как только он низ подбрасывает. Стискивает мои волосы на затылке. Мог бы и в горло толкнуться, и я бы не пикнула, но чувствую, как тормозит себя в кульминации.

Сперма упругой струёй обжигает гортань. Вяжет миндалины сладковатым привкусом, на сок спелой хурмы похожа. Проглатываю и, вероятно, я не совсем нормальная, восприняв за близость проделанную мной пошлость.

Хоть как выворачивай, но я же Натану отсосала. С удовольствием и без терзаний — правильно это или как посмотреть.

Он мной управляет, поднимая на затёкшие ноги. Терпеть я уже не могу.

— Теперь ты мне, — порывисто требую, разрываясь в отдышке.

Закидываю на него бедро. Сажусь верхом, промежностью шатаясь на члене. Натан присасывается к шее. Грубыми сексуальными стонами режет слух. Я не меньше сладостных вскриков голосом даю.

Руки ласковые и напористые сдавливают мои ягодицы.

— Яська. в самое сердечко моя Царевна, — несмотря на шершавую хриплость, интонации мягкие, страстные до невозможности.

Для меня это не просто секс. Это моё признание ему в любви.

— Ты мой, Натан, мой навечно никому тебя, не отдам, — одержимо сиплю, мечтая обладать даром и приворожить к себе. Связать наши судьбы.

В его взгляде столько эмоций за секунду взрывается. Вскоре чувствую, он направляет член в меня. Спешу его принять, вдавив ногти Натану в грудную плоскость. Ощутив неимоверное растягивание сердцевины моего естества, затем вагинальный канал раскрывается. Наполняется до переизбытка жаром его плоти.

Любовь кружит голову. Мы мокрые и с нас испарина течёт. Скользим телами. Поясницу изгибаю, чтобы не уступать жадности, с какой он меня берёт.

Тугие толчки усиливают моё натяжение. Знаю, что Натану тесно во мне. Сладко, мучительно. Восхитительный у него член. Больше всего на свете не хочу терять ощущение пульсирующих покалываний и резких толчков.

Овладевает снова и снова. Ускоряется. Я раскачиваюсь, пока трение не становится настоящим пеклом. Откидываюсь в его ладонях, поддерживающих под лопатки. Дай бог, удержит и не даст упасть на землю. Мощнейшим по силе оргазмом меня с планеты земля уносит в открытый космос.

Клятвы Натана Мерехова — это вам не мат, накарябанный ржавым гвоздём на облезлом заборе.

Это тату, выбитое жирным шрифтом на его большом сердце. Я поклялся, стоя перед её окном, после нашего первого раза, что Яся Строгая станет моей, так тому и быть.

Первый он не только у Яськи, первый он и у меня. Первый поцелуй. Первый секс. Первый куни. Вчера случился первый минет, но это всё не так глобально, как наша первая любовь. Заметьте не влюблённость. Любовь.

Банальщину, конечно, задвину. Воспользуюсь мудрым изречением. В любви и на войне все средства хороши. Прибегаем к хитрости в бою за сердце распрекрасной Ясеньки

Проснулся в четыре утра под крики петухов. Мася под боком придремала, мы ж всю ночь почти не спали, потом она сорвалась, а я вот уже три часа лежу и притворяюсь спящим, чтобы раньше времени мне на дверь не указали.

Некуда мне ехать. Мой дом там, где любимая девушка. Подрасстроился немного, что Ясенька взаимностью мне на словах не ответила, но планов не поменял. У меня всё заряжено. Васильичу рубашку парадно-выходную погладили. Выезд реанимобиля с бригадой организовали. Бабку как следует раздраконили, в конце концов, она сама заявила, что хочет в город к дочке поехать, так я ей «мил» и «дорог» Осталось дождаться и Ясеньку убедить, что как только она на заправку уйдёт, я в город отчалю.