Книга Вне правил, страница 110 – Анель Ромазова

— Ясь, — перебивает разгоняющуюся трескотню, когда препятствий вдруг становится больше, чем я предполагала. Они растут в геометрической прогрессии и никому такая проблемная и вечно занятая девушка, как я, нафиг не упёрлась, — Мась, я ж большего и не прошу. Клади, — делает ладони лодочкой.

— Что класть? — хмурю в недоумении лоб. Позади нас гадюка шипит и с кем — то тявкается, но нам с Натаном на неё плевать.

— Сердце своё клади мне в руки, отдаёшь же — я беру и обещаю не разбить. К своему положу в клетку, будут вместе биться.

В носу щиплет, а потом у меня слёзы. Чтобы остановить солёный поток и не испортить шмыгающим носом впечатлений. Отдаю Натану самый свой сладкий поцелуй.

Какая мне разница, что кто-то неприятным визгливым голосом возмущается и стенает — Натан! Натан! Не трогай его!

Угомонись. Не видишь, Натан целует свою Ясеньку, и она улетает.

В буквальном смысле отрываюсь от земли, когда он за попу поднимает и усаживает себе на бёдра. Я его ногами крепко-крепко стягиваю. Лихорадочно запускаю пальцы в волосы. Брожу кончиками по колючему затылку. Какой там ни трогай, если мой Натан, самый трогательный из всех. Впускаю дерзкий язык, до этого обласкавший мои губы. Постанывать совсем неприлично, поэтому тихо мурлыкаю. Я не в себе, и мне простительно. Чувственный взрыв. И он такой ошеломительный, когда все чувства выплёскиваются фонтаном, а потом, как фейерверк, под самое небо взлетают.

— Я тебя люблю, — пытаюсь проговорить, не отнимая губ.

Отрывается. Нос к носу. Глаза в глаза.

— Скажи ещё, — такой он требовательный, не отказать.

— Люблю. люблю. люблю, — повторяю трижды и с улыбкой.

Опять целуемся. Глубже и теснее.

— Пусти, Миша, я. ааа. ненавижу. она же ведьма, не видишь, она его приворожила…

Стенания полоумной блондинки обрываются.

— В машину сядь и уезжай обратно. Нах, ты за мной вообще тащилась? — наверно это тот самый Миша, пытается её образумить.

— Яська..

— Натан..

Переглядываемся. Недолго дышим. Головокружительный процесс чуть отличается от предыдущего. Мягче, нежнее, но гораздо напряжённей и дольше. Стоим — то посреди улицы, но не торопимся укрыться. Кто-то умный сказал, что у любви нет стыда. Вот и у меня его тоже нет. Не вижу надобности скрывать. Кому не нравится, пусть отвернутся и закроют глаза.

Дверца машины хлопает. И у кого-то с психикой не в порядке. Шины пищат, а мотор воет.

— Натан, в сторону.!.Она ж ебанутая. собьёт! — громкий крик Миши в секунду стряхивает с нас обоих волшебную пыльцу, нагоняя жути.

Бабёнки с их бездорожьем начинают мне нравиться. Будь вокруг ровное полотно асфальта, всё могло закончиться фатально.

Миша крикнул. Дёргаюсь в сторону с Царевной на руках, но у Снежки разгон, как у бешеной собаки, неконтролируемый и непредсказуемый.

Но…

На её пути встаёт колонка, она её крылом сносит. Дальше кучка камней, выложенных в желобок для стока воды. И на финалочку ямка. Личинка теряет управление, путаясь в виражах. Тачку мотает по дороге, а колёса выкручивает из колеи в колею, пока не выносит на ровный участок, а там, на автомате тащит к забору.

Ммм. Не завидую ей.

Въехать на кабриолете в кучу навоза под навесом. Привезёт домой гостинцы, полный салон отборного дерьма, а ещё смачные пиздюли, я их ей битком в карманы натолкаю, но сперва Ясеньку успокою.