Книга Вне правил, страница 23 – Анель Ромазова

С ним?

Вдвоем на реку?

Ну такое…

Не привлекательное мероприятие.

Да, никогда. Ни за что!

Там и пляжа — то толком нет. Кусты, деревья и песчаные уступки.

Благодать для диких животных и их похотливых делишек.

Нашел дуру.

— Еще чего! Тебе надо, ты и ищи, — фыркаю и задрав нос, намереваюсь гордо удалиться.

— Слышь ты, Ярослава, блядь, Строгая. У тебя кукушка в часах на башке, походу совсем не кукует. Сказал пошли, значит, пошли. Мерс стоит почти шесть лямов. Прибавь моральную компенсацию. А я, пиздец, как опечален. Можно сказать глубоко травмирован, так что ты мне еще психотерапевта оплатишь. Не дай бог, там появится хоть одна царапина.

Оно и видно, что с головой совсем беда. Роняли, поди, часто в детстве об пол.

— Захар, аккуратно водит. И он, не то, что некоторые, не пьет за рулем.

— Вы целки, все такие скучные, — наглец зевает, отмахиваясь от меня, как от нозящего комара.

Ну, и тут я не сдерживаюсь.

— Вы мажоры такие тупые. Вас обвести вокруг пальца, как нефиг делать, — пою напичкав голос ядовитостью.

А что?

Я умнее его — это факт.

Если кратко расписать, как мы друг на друга смотрим, то лютая и предельно взаимная ненависть, теннисным мячом летает туда и сюда. Без осечек в подаче.

— Рот закрыла и вперед, своими строгими ножками, строго в направлении речки, — порычи мне еще, взял моду голос повышать, когда надо и не надо.

Собака сутулая — обзываю его исключительно про себя. Это на привязи его можно злить безнаказанно. Теперь все, прикрылась моя лавочка отборных оскорблений.

Перед смертью не надышишься, как же это верно.

Дышу в полную грудь, но кеды, брошенные на пороге, натягиваю. Каменистая тропинка — это вам не тротуарная плитка. Там и камни острые и железяки. Да, полным — полно всякого мусора. Вон у одного алкаша педаль на велосипеде по дороге отвалилась, так и валяется в пыли, собственно, как и он сам.

— Живей, можно, — бурчит мистер-я-задобался-тебя-ждать.

— Да, иду я, не видишь, обуваюсь, — бубню, поправляя пожамканный задник.

Разгибаюсь под сиплый выдох животного. Он уставившись на мою пятую точку часто-часто сглатывает. Определенно, зависнув. Определенно, с вожделением. Определенно, думает о всяком таком неприличном.

Писец, не иначе. Предчувствую прогулка, мне предстоит развеселая. В кавычках, конечно, же. В кавычках.

Ой, да не вечер, да не вечер. Мне малым мало спалось. Мне малым мало спалось, Ой да во сне привиделось…

Зайка — Ясенька качая соблазнительным филеем, от вида которого слюни не перестаю с хлебала вытирать. Вышагивает, епта, по кривой пыльной тропинке, между колосящейся по бокам высокой хуеплети. Зеленое, да и хуй с ним. Пусть растет себе на здоровье.

Мне, дефилирующая блондиночка, гораздо привлекательней. Голосок тонкий, звонкий.

Сукааа!

Она мне нравится.

И бесит.

Вот именно «нравится» мне нахрен не интересно, должна раздражать. Девочка — натюрель. Сказал бы обычная. Ха! Блять. От обычных зевать тянет. От Яськи, наоборот, бодрит.

Бесит, нравится и поет так, что ничего гадкого язык не поворачивается ляпнуть, чтоб позлить.

Пох! Потом оторвусь. Слушаю.

Мне малым мало спалось, Ой!

Да во сне привиделось… Мне во сне привиделось, Будто конь мой вороной Разыгрался, расплясался,

Ой! Разрезвился подо мной*…

На этой строчке зацикливаюсь. Подо мной… под ней. Прекрасно..