Книга Вне правил, страница 41 – Анель Ромазова

Лезу в салон, чтобы достать футболку, а там, все ведьмой пропахло. Надо же, сколько телок в тачке побывало, никогда их стойкий парфюм не чувствовал. А тут все свое, но ноздри режет. Тащу в себя, нагружаю легкие на разрыв.

Да! Да! Да!

Я принюхиваюсь, и мне сильно нравится. У меня бурный приход экстаза. Если, что это был камень в мой огород и сказано с раздражением.

Распахиваю все двери, чтобы быстрее выветрилось и перестало нравиться. Забытые Яськой кеды, бросаю со всей ненавистью в глубокую колею подле дороги, которую и дорогой не назовешь. Асфальта, тоже, нет. Пыль, грязь и щебенка.

Пизда моим протекторам, днищу и возможно стойкам. Бочина обляпана, будто поучаствовал в ралли Париж — Дакар. Въебал на полной скорости по бездорожью.

Расстроен я. Опечален. Неудовлетворен, мягко сказано. На тачку мне плевать. А на конкретное дрючево от Строгой, вовсе нет. Не попадалось на моем пути бесстрашных и безбашенных, рискнувших сделать из Натана Мерехова дрочера.

Не забуду и не прощу.

Грозовые тучи разбежались. Солнце опустилось ниже и больно режет глаза.

Достаю солнцезащитные очки, а за спиной отчетливо слышится скрип несмазанного колеса. Отдельная пытка, для взвинченных нервов. Лицевые мускулы в зюзю стягивает.

Выпрямляюсь в свой могучий, под два метра, рост. Кладу ладонь козырьком и приглядываюсь сквозь темные стекла авиаторов.

Что это?

Кто это?

Афро тот, который американец. Неграми их запрещено называть, хоть бы не ляпнуть в запале. Но нет.

Чертило подкатывает на велосипеде ближе. Воочию зрю, что он, как шахтер, вымазан угольной пылью.

Э-э-э, друг! Используй вместо угля автозагар, если хочешь выделиться из толпы. Но я бы не советовал. Настоящие мужики косметической херью не балуются. Апасна для здоровья. Их безбожно лупят натуралы, как я.

— Сломался? — он тормозит, спустив одну ногу и дошкрябывает на холостых.

— Вроде, того. Бензин закончился, — суховато долблю.

— Потомушта, машину надо выбирать правильно, а не на эти ваши лупатые фары смотреть, — гогочет, сверкая золотыми зубами на солнце, резко контрастируя с черными разводами на лице. Хлопнув по рулю, предъявляет мне свой транспорт, не скрывая гордости, — Вона, полюбуйся. Сорок лет, а все, как новый.

— Не сомневаюсь, — кратко кивнув, перевожу дух, переваривая местный колорит и их «изюминки».

— А я это, у Ирки Тулубеевой шабашил, уголь кидал, так она деньги моей отдала и политру зажала. Ты мож, знаешь ее, рыжая такая курва, — выдает с ярым негодованием.

Глубоко вдыхаю от вываленной на меня инфы. Безусловно важной, с оговоркой «для него» Мне сильно похрен и на Ирку, и на их траблы. Кто в Бабенках побывал, тот в цирке не смеется.

— До заправки далеко? — небрежно брякаю, раздумывая, на чем и в чем можно привезти бензин.

— Дак это. пешком долго. около часа пилить. У тебя выпить есть? — подкидываю брови, оттягивая очки на, сморщенный в недоумении, лобешник, — Лесик мой бери, канистру на багажник. А я пока тут посторожу, ну и чтоб не скучать, расслаблюсь малеха после работы, — добродушно склабится, приняв меня за кента.

Не стоит, я в вашем кругу асоциальная личность. Отпало желание общаться, прям совсем.

— Предлагаю другой вар. Я тебе две бутылки Х.О. и две штуки наличными. Сгоняй и выручи по-братски.

— Э, нет. Я сегодня так нагонялся ноги не ходют. А че за Х.О? Скока там градусов? — пытливо выспрашивает чумазый «сомелье»