Книга Вне правил, страница 58 – Анель Ромазова

Перевожу дыхание. Всего — то разок набираю полноценный вдох, как он прогнав по мне гладкие и пышущие жаром мускулы, набрасывается сверху. Сковывает губы и, заносит в полость незнакомый вкус, ворвавшись наглым языком, которым до этого безбожно слизывал то, что из меня текло во власти похоти.

Ужасно неправильно. Ужасно дико.

И Натан ужасный. Ужасный и дикий. И, конечно, возмутительный.

Ведет себя, словно его год на голодном пайке продержали. Или провел несколько лет в местах не столь отдаленных. Без девушек.

Не попадались мне такие. Неуправляемые и….

С ним, я снова не я.

Такое же дикое и озабоченное существо, только женского пола.

Идиотка, сама об этом знаю. Но…

Безумно нравится мне, как под пальцами перекатываются, обтянутые гладкой кожей, бугры. И влажность, по которой легко скользить от шеи к выделенным лопаткам. Он ведь меня так жадно сжимает, двигая острием той громадной штуковины между ног.

Член.

Боже!

Ай!

Членом такую махину обозвать, это как обругать. Хвастаются ведь большим прибором и гордятся. А меня он пугает. Хотя, напугать меня — это надо постараться. До деревни мы жили в городском гетто, а там такого насмотришься, потом мало чего боишься и не шарахаешься в темных углах, а достаешь перцовый баллончик.

Мысли шугаются в голове, как стаи диких птиц. Уж и не знаю, какими силками их по одной вылавливать. Все на потом оставляю.

А он целует и не прекращает. Вносит хаос. Дарит обещанное наслаждение. И на губах и там внизу. Растягивает мягкие податливые стенки входа, твердо, властно давит. Насаживает на твердый раскаленный ствол, и я громко охаю, прямо ему в рот.

— Нет! — бурно всхлипнув, стараюсь оттолкнуть или немного сдвинуть, чтобы прекратил.

Непередаваемая боль прокатывается и поражает по суставам. Из глаз сыпятся искры. Девственная плева внутри меня рвется, когда он входит так глубоко и плотно, что дальше некуда. Набираю носом вдох. Задерживаю. Сжимаюсь и скукоживаюсь.

— Все, Яська, ты больше не девочка… спасибо, Царевна… я. спасибо. я ахуел… спасибо, что подарила себя, — надсадно хрипя, вгрызается мне в мочку уха. Толкая ладони мне под спину, вжимает в свое тело, буквально, расплющив.

Рваным толчком извлекает из меня внушительную и обжигающую стенки эрекцию. Жжение до самого пупка растекается. Молча пережидаю, пока утихнет. Натан напряжен, но не торопится снова поразить своим членом. Зависает покрыв собой сверху и не двигается. Приникаю лбом к его плечу. Не дышу вовсе.

— Сильно больно? — спрашивает с участием, но сквозь сжатые челюсти. Пристально вглядывается, как я морщусь, но свести ноги не дает. Смотрит мне в глаза, и я сконфужено отвожу свои. Щеки вспыхивают, как будто по ним ударяют.

— Сильно, — так же сжато выдавливаю. Стон не удерживаю, и он выходит каким — то пискляво — шипящим звуком из моей груди.

— Скоро, опять станет хорошо. клянусь, — усмехается криво, но выговаривает серьезно. Как бы переключается с раздолбайского режима, в режим мне_важно_доставить _тебе_удовольствие.

Надо такому случится, что я ему верю. Клятве этой дурацкой.

Зачем ему это?

Может же просто отмыметь и не спрашивать. Смущает меня его интимный и трогающий душу подход. Ненавидеть было бы проще. И считать козлом, трахающим все и вся без разбора. Мельком об этом задумываюсь.