Книга Гарри и его гарем 12, страница 22 – Нил Алмазов

Так я вытянул эту тварь — и она, судя по всему, действительно была мёртвой, ведь не подавала ни малейшего признака жизни. На коже Риллиан остались несколько красных точек, из которых потекли тонкие струйки крови. Ничего опасного, просто следы укусов.

— Вот, посмотри. — Я протянул ей эту пиявку.

Она без тени брезгливости взяла её, положила на ладонь и внимательно рассмотрела.

— Как я и говорила, уже умерла. Остальные, наверное, тоже. У нас похожие водятся, только в несколько раз крупнее. Сними их всех, пожалуйста.

— Тебя бы подлечить после них, а то кровь течёт. Я не смогу — меня не пускает твоя энергетика. Но могу предложить зелье.

— Само заживёт, — легкомысленно ответила она, но я всё равно не стал слушать и дал ей обычное зелье лечения.

Пока вытаскивал пиявок, а затем очищал Риллиан, поинтересовался насчёт её крови — ядовитая ли она, раз пиявки умерли. И оказался почти прав. «Почти» — потому что сама по себе кровь не ядовитая, но в её составе есть то, что многие организмы не переносят и, напившись, умирают. Своеобразная защита ламий от всяких кровососов. И человек, и ему подобные тоже могут умереть, если выпьют кровь ламии, но нужна порция куда больше, чем тем же пиявкам.

Когда я закончил, Риллиан развернулась, улыбнулась и обняла меня, крепко прижавшись.

— Ты такой заботливый, — ласково произнесла она мне прямо на ухо. — Это непривычно.

Где-то подобное я уже слышал… Ну точно — от Мелии. Для неё обычная человеческая забота тоже была чем-то непривычным. И если ламии по природе своей демонические создания, то, возможно, у них отношения между собой тоже так себе. Или Риллиан просто не везло встречать нормальных.

— Ничего такого в этом нет, — сказал я, обнимая её в ответ.

И тут внезапно осознал, что её обнажённые груди прижаты ко мне, отчего кровь, совершенно неожиданно, прилила куда не надо — в данной ситуации, разумеется. От себя такого я точно не ожидал.

— Это для тебя — ничего, — ответила она, начиная тереться щекой о мою и медленно смещая лицо так, чтобы наши губы встретились. И это мне точно не показалось. — А для меня по-другому.

— Ладно, тебе пора одеваться, — серьёзно произнёс я, убирая руки с её спины. Реакция реакцией, но к большему я сейчас точно не готов.

— Ты так смешно реагируешь на меня, — сказала она, прекращая попытки соблазнить. — Я всё очень хорошо чувствую, каждую твою эмоцию. И твою вон ту реакцию, — она хвостом указала на мой пах, — тоже заметила.

И как же так заметила? Я ведь только-только начал реагировать и точно не упирался в неё тем местом, тем более до полной «боевой готовности» ещё было далеко.

— Рано нам говорить о таком, — ответил я и, достав её вещи из хранилища, куда их убрал, пока ждал, протянул ей.

— А что тут говорить? Я тебе тоже нравлюсь, это видно, — беззаботно ответила Риллиан, начиная одеваться. — Ты просто этого ещё сам не понял. И я вижу, что у нас есть кое-что общее.

— И что же это? — спросил я, и тут же понял, на что она намекает: если столь уверенно говорит, что всё чувствует, не владеет ли она тоже эмпатией?

— У меня это врождённое, а у тебя приобретённое, — сказала она, поправляя свой условный топик.

— Я уже догадался: эмпатия. Правильно?

— Да, — сразу ответила Риллиан. — Но я не специально. Я не могу это контролировать, в отличие от тебя.