Книга Между стрoк, страница 116 – Оливия Хейл

— Коротко и захватывающе. Но это происходит прямо перед тем, как ты входишь в... здание суда. Следующая глава переносит нас в твои ранние годы.

— Захватывающе, — бормочет он. — Хорошо.

Он перекладывает мой ноутбук, и я смотрю, как он читает, теребя нижнюю губу. Я не могу долго это выносить.

— С чего ты начал?

— С раннего детства, — говорит он. — Эта часть... интересная.

— Какая?

— Эта часть.

Он наводит курсор на третий абзац. Задерживается на предложении, где я писала о том, что он учился в прекрасных школах, но не получал удовольствия от учебы. Что он из тех, кто видит ценность в знаниях, но только если в них есть четкая цель.

— Мы никогда об этом не говорили.

— Может, и нет. Но это правда. Не так ли?

— Да, — бормочет он.

Он прокручивает вниз, курсор останавливается на другом предложении: «Семейный уклад был обычным лишь на первый взгляд».

— Мы мало говорили о моей семье.

— Да, но я не могу их не упоминать, правда?

Мой голос не дрожит. Он уверенный, спокойный, и я встречаю его взгляд. Он не отводит глаз.

— Ты вынуждаешь меня говорить об этом.

— Если ты мне ничего не расскажешь, — говорю я, — мне придется выдумывать. Формировать свою историю, основываясь на догадках, подсказках и информации из СМИ. Как это делают все остальные.

— Как все любят делать, — бормочет он.

Я похлопываю по одеялу между нами.

— В том-то и дело, Хартман. Эта книга позволит тебе хоть раз контролировать повествование.

— Она пригласит незнакомцев в мою жизнь. В ту часть, о которой я не хочу много думать.

Он сидит рядом, опираясь на локоть. Моя рука прижимается к одеялу.

— Это может быть страшно.

— Ты используешь терапевтический голос, Хаос. Вот что пугает.

Я закатываю глаза.

— Я пытаюсь тебя поддержать.

— Хммм.

Его взгляд снова опускается на экран. Задерживается на нем.

— Хорошо написано, — говорит он как будто неохотно. — Мне нравится твой голос. Это больше похоже на хорошую биографию, чем на мемуары.

— Я хорошо справляюсь со своей работой, — говорю я, — так же, как и ты.

— Еще бы! Учитывая, что ты продвинулась в этом процессе гораздо дальше, чем я когда-либо планировал.

Я беру подушку и взбиваю ее под головой.

— Ты действительно хотел месяцами водить за нос бедного литературного раба, а потом на финальной стадии завалить весь проект?

В изгибе его губ нет ни капли смущения.

— Эйден!

— Честно говоря, да, — он пожимает плечами. — Я не ожидал, что писательница окажется раздражающе настойчивой, интересной и невероятно красивой женщиной, с которой я уже встречался.

— Невероятно красивой?

Он проводит свободной рукой по волосам.

— Ты же прекрасно знаешь, какая ты красивая, Шарлотта. И владеешь своей внешностью не хуже, чем рыцарь мечом.

Мозгу требуется несколько мгновений, чтобы осознать это. Жар приливает к шее и сдавливает грудь. Он действительно считает меня красивой.

— Это комплимент, — шепчу я.

И это говорит он, мужчина с фигурой атлета и сумасшедшим магнетизмом, которому невозможно противостоять.

— Да. Но я не буду извиняться.

Он закрывает крышку ноутбука.

— Расскажи мне о своем детстве. О своих родителях. А потом я расскажу о своем.

Он сдается. Я вижу. И поэтому я сползаю вниз и поворачиваюсь к нему лицом. Кажется, будто я проваливаюсь сквозь матрас, окутанная мягкостью со всех сторон.