Книга Между стрoк, страница 159 – Оливия Хейл

Удовольствие разливается по моим конечностям, словно медленно стекающий мед.

От его прикосновений проносятся электрические разряды. Легкие, нежные касания, а затем твердое прижатие его языка к моему клитору. Я закрываю глаза. Я не могу вынести вид его там, между моих раздвинутых бедер.

Это пугает. Пальцы ног непроизвольно поджимаются, икры напрягаются. Но мне так хорошо... Все лучше и лучше, словно с каждой минутой, пока я расслабляюсь, все больше желания разливается по моим венам.

— Ты такая красивая, — шепчет Эйден.

Он целует внутреннюю сторону моего бедра и смотрит на меня, давая мне передышку от давления.

— Как ты?

Я слабо улыбаюсь.

— Мне нравится. Это приятно.

— Что тебе больше всего нравится?

— Когда ты сосешь... мой клитор.

Улыбка мелькает на его лице, и он кивает.

— Хорошо. Принято.

Он снова наклоняет голову и полностью смыкает губы вокруг моего клитора. Меня пронзает волна энергии, и я невольно стону. Он усмехается, и отголоски его смеха заставляют меня стонать громче.

Поглаживая его волосы пальцами, я просто отдаюсь ощущению его губ на мне. Он так мастерски использует язык, добавляя руки и вибратор и одновременно посасывая мой клитор...

И он сказал, что ему это нравится. Он так неустанно лижет меня, что я понимаю: он не врет. В том, как Эйден ко мне прикасается, ничто не намекает на неприятную обязанность.

Ощущения долгое время восхитительно приятны, а потом я внезапно вспыхиваю. Я так близка к оргазму, что даже сама удивляюсь.

— Эйден, — хрипло говорю я.

Моя хватка в его волосах усиливается.

— Не уверена, но, кажется...

Он скользит языком по моему клитору, и оргазм поглощает меня, заставляя выгнуться на кровати и крепко сжать бедра по обе стороны от его головы.

Эйден не перестает трогать меня все это время. Его язык смягчается, прикосновение губ превращается в поцелуи, но он не останавливается.

Я лежу, измученная и безвольная, а Эйден Хартман лениво покрывает меня поцелуями между ног. Меня пробирает дрожь, когда он касается особенно чувствительного места.

— Совершенство, — бормочет он, снова целуя мои складки. — Ты так хороша, Хаос... так прекрасна.

Он приподнимается на локте.

— А ты думала, что с тобой что-то не так.

Я улыбаюсь ему.

— Давай никогда не вернемся в город.

— Мы можем остаться здесь на ночь.

Он целует мое бедро, не отрывая от меня глаз.

— И я смогу сделать это снова.

* * *

Позже я лежу в его объятиях на большой кровати в гостевой спальне. Его рука гладит меня по спине, прикосновения медленные и плавные. Я чувствую себя опьяненной удовольствием, усталой и счастливой.

— Значит, ты бывал здесь не так часто?

— После семнадцати нечасто.

Его левая рука лежит на моем бедре, двигаясь вверх-вниз. Теплая и большая.

— Иногда на летних или зимних каникулах, на праздниках.

— Ты скучал по этому дому?

— Иногда.

Его голос немного хриплый, веки опущены.

— Но мои родители много ссорились. В ругани они были хороши. То ли из-за ссор, то ли из-за их холодности, с ними невозможно было находиться в одной комнате. Здесь не всегда было так весело, как ты думаешь.

— Мне жаль, что твои родители не были... лучше.

— Ага. Мне тоже. Моя мама не плохой человек, просто иногда она вела себя глупо. Была невнимательной, потому что сосредотачивалась на чем-то другом, а не на своих детях.