Книга Между стрoк, страница 161 – Оливия Хейл

— Я все еще на первой странице.

— У тебя слишком бесстрастное выражение лица.

— Интересно, — говорит он. — Очень интересно.

Я закатываю глаза и откидываюсь на диван.

— Ужасное слово. Оно может означать что угодно.

— Тсссс, — мягко говорит он. — Я читаю.

У меня мурашки бегают по коже. Уже несколько дней, пока заканчиваю большинство глав мемуаров Эйдена, я работаю над своей собственной историей. Я собираюсь представить свою идею Вере через несколько недель. Если она будет достаточно хороша. Если я решу, что смогу это написать, что все еще под вопросом. Сейчас я не представляю, как выпущу в свет такую книгу, но... может быть, я все-таки наберусь смелости.

Звонит телефон. Я вскакиваю с дивана и ищу его на столике рядом с пустыми коробками из-под китайской еды.

— Черт.

— Кто это? — спрашивает Эйден.

Он все еще лежит, развалившись на диване.

Я встаю и бегу по коридору в свою спальню.

— Родители! Я забыла, что мы договорились созвониться сегодня вечером.

С дивана больше не доносится ни звука.

Я сажусь на кровать и нажимаю кнопку ответа. Черт, надо было закрыть дверь, чтобы не беспокоить Эйдена.

Лица родителей заполняют экран. Они слишком близко к объективу, очки для чтения мамы занимают половину изображения. Папа выглядит обеспокоенным. Но потом моя камера, должно быть, наконец-то заработала, потому что они оба улыбаются.

— Дорогая! — говорит мама. — Ты выглядишь загорелой.

— Ты же не забываешь наносить солнцезащитный крем?

— Нет-нет, я мажусь им каждый день.

Я улыбаюсь им.

— Как у вас дела?

Они рассказывают мне о жизни в Элмхерсте и о продолжающейся ссоре отца с соседом. На этот раз речь идет о расположении забора.

— Захватывающе, — говорю я через несколько минут.

Мама смеется и толкает папу локтем. Он закатывает глаза.

— Речь идет об элементарной порядочности, которая сейчас в полном упадке.

— Ты говоришь как один из тех старичков, которые считали, что в старые добрые времена было лучше, — отвечаю ему с улыбкой.

Каждый раз, когда мы разговариваем, я вспоминаю, как сильно скучаю по ним. Они скоро выйдут на пенсию, и я знаю, что они планируют путешествовать. Не могу дождаться, когда увижу их свободными и счастливыми.

— Нет, я понимаю, что все не совсем так, — говорит папа. — Но это правда, что пятнадцать лет назад Дэйв никогда бы не выкинул эту штуку с забором. Он знал лучше...

— Джон, — смеется мама. — Я люблю тебя, но хочу узнать, чем занимается Чарли. Как дела, дорогая?

Она наклоняется ближе к экрану.

— Ты где-то в другом месте. Не похоже на твою квартиру.

Меня охватывает паника, и я вспоминаю, что на мне его футболка. Футболка Эйдена.

— Да, я не дома, — говорю я.

Мой голос звучит совершенно спокойно и безмятежно. Надеюсь. С трудом сдерживаюсь, чтобы не отвести взгляд от телефона и не посмотреть в коридор. Эйден все еще на диване, всего в нескольких шагах? Если бы он там был, он бы все это услышал.

Мама шевелит бровями.

— О? Ты встретила кого-нибудь приятного в Лос-Анджелесе?

Мгновение повисает в воздухе. Я могу выбрать любой вариант. Сказать им, что живу в доме героя мемуаров, или солгать, что ночую у друзей.

Первый вариант так и вертится у меня на языке.

Но это лишь вопрос времени, когда они узнают, о ком именно я пишу мемуары. Им это не понравится. Особенно, когда они поймут, что я жила у него дома.