Книга Роман с конца, страница 37 – Марина Сом

За пару секунд я оказываюсь на столе. Марк грубо разводит мои ноги, становится между ними и крепко сжимает мои бёдра. Я не оказываю никакого сопротивления, продолжая заворожённо смотреть ему в глаза.

Лёгкие наполняет его терпкий мужской аромат, и я неосознанно прижимаюсь ближе. Моё движение не остаётся незамеченным — его губы чуть искривляются в злобной усмешке.

Он отстраняется на достаточное расстояние, чтобы запустить руку между нами. Проводит пальцами по ткани трусов, отодвигает резинку и, не медля, засовывает палец в меня. Я издаю звук, похожий на всхлип.

Всё-таки платье было ошибкой.

Моё сердце бьётся так сильно, что мне кажется — его стук наполняет собой всю комнату. Марк наклоняется ближе, царапает бородой щёку и скулу, его дыхание обжигает.

— И всё же ты раздвигаешь ноги... перед таким мудаком и придурком, как я.

Я моргаю, не сразу осознав, что он только что сказал. Присутствие босса затормаживает мои мыслительные процессы, и мне требуется больше времени, чтобы осознать всю грубость и жёсткость его слов. Я поднимаю руки, чтобы оттолкнуть его, но вместо этого оказываюсь ещё плотнее прижатой к его телу. Его рука обхватывает шею, а губы впиваются в мои.

Как и всё, что происходит между мной и Марком, наш первый поцелуй не может быть более неправильным. Он целует меня так, как целуются любовники после долгого расставания, как целуется замужняя пара после жёсткой ссоры.

Его губы накрывают мои с неистовством — это не поцелуй, это наказание. Он прикусывает и тянет мою нижнюю губу, вызывая стон и заставляя меня приоткрыть рот. Его язык врывается в меня — и вот я уже целую его в ответ, крепко сжимаю бёдра, притягиваю его сильнее, трусь о его штаны, вызывая хриплый стон из его груди.

Где-то на заднем плане остатки моего сознания фиксируют звонок телефона.

Ужасный звук.

Отвратительный.

Марк резко отстраняется и делает два шага назад. Я смотрю в его горящие, сейчас совсем не холодные глаза. Он тяжело дышит, проводит рукой по волосам и за мгновение возвращается в своё привычное состояние.

Как, чёрт побери, он это делает?

Его голос снова звучит холодно и отстранённо:

— Телефон звонит, — у двери он останавливается, поворачивает голову и грубо добавляет: — И приведи себя в порядок.

Я резко вскакиваю со стола, поправляю платье и поднимаю глаза как раз в тот момент, когда хлопает входная дверь.

Телефон, наконец, смолкает, и я обессиленно опускаюсь на стул.

«С тобой поступают так, как ты позволяешь» . Слова мамы всплывают в голове.

Я принимала их за истину. Но, видимо, мне просто везло на порядочных людей.

Возможно, если бы меня травили в школе, я бы умела постоять за себя, я бы не была такой безвольной тряпкой.

А ведь с девятнадцати лет я живу одна. Я взяла опеку над сестрой, собрала деньги на дорогостоящую операцию для неё. Я умею работать с самыми требовательными клиентами — не было такого конфликта на работе, который я не смогла бы урегулировать. И тем не менее, позволяю Марку так со мной разговаривать.

Полина, ты позволила ему засунуть в себя член. Разговоры — это последнее, что должно тебя волновать.

Мне требуется обряд экзорцизма, чтобы изгнать этот похотливый, склонный к мазохизму голос.

С инцидента на кухне прошло два часа, а я продолжаю неосознанно дотрагиваться до губ пальцами. За это время Марк прошёл мимо ресепшена раз двадцать и не удостоил меня даже взгляда. Его способность делать вид, что ничего не происходит, восхищает.